Читаем M&D полностью

Она стала печальной, холодной и рассеянной, этому способствовало полученное от Andrew письмо, в котором он описывал свою поездку в Италию. Ах, какая радость! Они с женой объехали все города и отдыхали на Венецианской Ривьере! Заметив перемену в ней, Ференц, очевидно, решил, что ничего не значит для неё, что становится назойлив и смешон. Он помрачнел, пришел в раздражение. Она сразу поняла, что теперь он боится её, что он нетерпелив, нерешителен, и неловок. Он ей нравился таким, и она была ему благодарна за то волнение и те желания, которые вызывала в нем. Такой сильный и мужественный, и вот он перед ней почти что на коленях. Но Имоджин не собиралась унижать его, и, в один из дней, когда Ференц, мрачный и тревожный, отвез её на машине домой, перед тем, как лечь спать, она перезвонила ему и прямо спросила, почему в последнее время её друг не в настроении, не надоела ли она ему, и не желает ли он объясниться. На что он властно ответил: «Мне нужно с тобой поговорить. Приходи завтра вечером, в восемь часов, к мосту Сечени, со стороны площади Clark Adam». Слова, сказанные таким тоном, вызвали в ней легкую дрожь испуга и радости. Она ответила «Да, до завтра», и положила трубку.

Для объяснения он выбрал подходящее время и место. Вечерняя прогулка по набережной – как это романтично!

* * *

Когда Имоджин в своём бледно-коричневом платье пришла в начале девятого к мосту Сечени, Ференц встретил её смиренным и радостным взглядом, это её тронуло и немного успокоило.

Заходящее солнце обагряло полные воды Дуная. Минута прошла в молчании. Когда они двинулись по набережной к мосту Эржебет, она заговорила первая.

– Ты, наверное, считаешь меня бесчувственной. Именно так это выглядит со стороны. Я виновата. Знаю, что всё сделала для того, чтобы ты стал со мной таким, какой ты теперь. Я дала тебе надежду…

Он словно не понимал. Она продолжила.

– Я была слишком кокетлива, чересчур неосторожна. Ты мне нравишься, ты умный, сильный, самостоятельный. Иногда кажется, что мне уж не обойтись без тебя. Сделала, что могла, чтобы привлечь тебя, чтоб удержать… Но это было кокетство… Мной не руководили ни расчет, ни коварство, но я была кокетлива…

Он покачал в знак того, что он никогда этого не замечал.

– Да, так было. Это, однако, на меня не похоже. Но с тобой я была кокетлива. Не говорю, что ты пробовал воспользоваться этим, как мог бы поступить, и был бы прав. Возможно, ты ничего и не увидел. Людям незаурядным иногда недостаёт проницательности. Но я знаю, что вела себя не так, как надо. И за это прошу у тебя прощения. Останемся друзьями!

С суровой нежностью он сказал, что любит её. В начале, когда они только познакомились, это было лёгкое и светлое чувство. Ему хотелось одного – видеть её снова и снова. Он попытался соблазнить её, будучи уверенным в себе, не чувствуя сковывающего волнения. Но она ускользнула, и очень скоро… она возмутила его покой, вывела из равновесия, истерзала его. Это как болезнь, вспыхнувшая внезапно и бурно. А теперь ему недостаёт мужества страдать молча. Он взывает к ней. Ещё некоторое время назад он был в чём-то уверен, но теперь понял, что уже не имеет твёрдых намерений. Если он открыл ей свою страсть, то сделал это не по своей воле, а помимо желания, покорный неодолимой потребности рассказывать ей о ней самой, так как она одна в целом мире существует для него. Его жизнь отныне не в нём, а в ней. Пусть же она знает, что его любовь – не кроткая и вялая нежность, а испепеляющее жестокое чувство. Увы! Он обладает ясным и отчётливым воображением. Он знает, чего хочет, беспрестанно видит предмет своих желаний, и это – пытка.

И ещё ему кажется, что, соединившись, они узнают счастье, ради которого и стоит жить. Их жизнь превратилась бы в волшебный сад, то был бы дивный мир переживаний и мыслей.

Любуясь панорамой Королевского замка и Замкового холма, Имоджин, пораженная и очарованная услышанными словами, всё же притворилась, будто понимает эти слова как невинную мечту.

– Ты же знаешь, как привлекает меня твой ум, твои способности. Встречаться с тобой стало для меня потребностью. Я слишком ясно дала это заметить. Будь же уверен в моей дружбе и больше не терзай себя.

Она протянула ему руку. Он не взял её и с резкостью ответил:

– Я не хочу твоей дружбы. Да ты… сама хоть веришь в то, что говоришь? Какая может быть тут дружба, особенно у нас!

– Почему нет? – ответила она, вдруг растерявшись от своего неуверенного тона.

– Или ты принадлежишь мне, или мы расстанемся совсем! Что за дружбу ты мне предлагаешь?! Зачем протягиваешь мне руку и говоришь эти жалкие слова? Хотела ты или не хотела, ты внушила мне безумное желание, смертельную страсть. Ты стала моей болезнью, моей мукой, пыткой. И ты просишь меня стать твоим другом! Вот теперь ты и правда кокетлива и жестока. Если ты не можешь меня любить, дай мне уйти, я пойду куда глаза глядят, чтобы забыть тебя, чтоб ненавидеть. Да, ненавидеть. Я люблю тебя!

Она поверила тому, что он говорил, испугалась, что он может уйти, и ей стало страшно, – как ей будет скучно без него. Она сказала:

Перейти на страницу:

Все книги серии Реальные истории

Я смогла все рассказать
Я смогла все рассказать

Малышка Кэсси всегда знала, что мама ее не любит. «Я не хотела тебя рожать. Ты мне всю жизнь загубила. Ты, ты все испортила» – эти слова матери преследовали девочку с самого раннего возраста. Изо дня в день мать не уставала повторять дочери, что в этой семье она лишняя, что она никому не нужна.Нежеланный ребенок, нелюбимая дочь, вызывающая только отвращение… Кэсси некому было пожаловаться, не на кого положиться. Только крестный отец казался девочке очень добрым и заботливым. Она называла его дядя Билл, хотя он и не был ее дядей. Взрослый друг всегда уделял «своей очаровательной малышке» особое внимание. Всегда говорил Кэсси о том, как сильно ее любит.Но девочка даже не могла себе представить, чем для нее обернется его любовь…

Кэсси Харти

Документальная литература / Прочая документальная литература / Документальное

Похожие книги