Читаем Линкольн полностью

На галерею набилось столько народу, что всем пришлось стоять. Все коридоры и вестибюли были переполнены. Собравшихся интересовало одно: соберет ли поправка две трети голосов? На галерею журналистов пробилась «толпа богато одетых женщин», как охарактеризовал их Ноа Брукс. Представители прессы «любезно» уступили свои места дамам в кринолинах. Скопом пришли все сенаторы. Среди зрителей присутствовали важные с виду четыре помощника судей верховного суда и очень нервничавший верховный судья Чэйз.

Приступили к поименному голосованию по алфавиту. Первые четыре республиканца голосовали «за», и в этом ничего удивительного не было. Вызвали демократа из Коннектикута. Он крикнул: «Да!» Последовал взрыв аплодисментов на галерее. Аплодировали и республиканцы. Спикер постучал молотком. Возбуждение несколько улеглось. Снова можно было расслышать голос клерка. По мере оглашения фамилий республиканские «да» воспринимались спокойно. Но стоило демократу произнести «да», как грохотали аплодисменты, раздавались крики приветствия, слышался смех, вырывались наружу с трудом сдерживаемые чувства. 11 демократов сказали «да».

Перекличка закончилась. У подводивших итоги запрыгали в руках карандаши. Клерк шепотом передал спикеру результаты, и тот объявил, что вопрос решен положительно: 119 — «за», 56 — «против», 8 — воздержавшихся.

Лица большей части присутствовавших озарились внутренним светом, глаза сияли. Чувства нашли выход в буре оваций. Мужчины в слезах обнимали друг друга. Многие стали на скамьи и восторженно кричали. Незнакомые люди пожимали друг другу руки, хлопали по плечу. Возникло облачко из женских платочков, оно как бы плыло и колыхалось. Прошло десять минут, прежде чем этот ураган чувств утих.

На площади гремел гром, воздух разорвал залп трех батарей на Капитолийском холме. Кто-то распорядился выразить радость масс салютом из 100 орудий.

Победу дали три голоса «за». 8 демократов отсутствовали на этом заседании, как отметили Николаи и Хэй, «не совсем случайно».

Через день пришло сообщение, что Иллинойс ратифицировал поправку. Начиналась заключительная стадия принятия поправки тремя четвертями штатов. Без этого нельзя было включать поправку в конституцию.

Важный акт конгресса оставался, однако, пустым словоизвержением, пока штыки Гранта и Шермана не придадут ему необходимого веса, чтобы подкрепить санкцию конституции на отчуждение собственности на сумму в 3 миллиарда долларов.

Уильям Гаррисон выразил свою признательность в «Либерэйторе»: «Кому наша страна больше всего обязана непосредственно за эту жизненную и спасительную поправку к конституции? Я убежден, что могу с уверенностью ответить: простому дровосеку из Иллинойса, президенту, сорвавшему оковы с миллионов угнетенных, — Аврааму Линкольну».

<p>4. Густой дым — черный дым</p>

Плантаторы Юга, подобно героям библейского предания, увидели на стене письмена своей судьбы. Из этих слов еще нельзя было определить уготованную им участь, но уже было ясно, что будущее у них в достаточной степени мрачное.

В ту зиму у Дэвиса и Ли была последняя надежда устоять против Севера, предоставив свободу неграм, готовым воевать в рядах южной армии. Приближался час, когда конфедерация уже не сможет мобилизовать более ни одного белого. Попытки Дэвиса и Ли поставить под ружье негров блокировались экстремистами.

Сам Ли освободил в 1862 году всех рабов, которые перешли к нему по наследству после смерти тещи.

15 января поздно ночью после трехдневной бомбардировки пал форт Фишер. Последний неблокированный порт конфедератов Уилмингтон не мог ни принимать корабли со снабжением, ни экспортировать хлопок.

Военная машина северян работала теперь с меньшими перебоями. На окончательное решение Линкольну приходило меньшее количество запутанных военных дел. На многих сессиях палаты и сената война почти не упоминалась. Обсуждались главным образом вопросы строительства трансконтинентальной железной дороги, улучшения гаваней и углубления рек, прокладки каналов, предоставления земель железнодорожным компаниям и фермерам, обследования морских берегов, облегчения торговых связей между штатами, переселения индейских племен.

Мобилизация в армию проводилась более жестко, ей меньше сопротивлялись, меньше было уклонений от воинской обязанности. К дезертирам относились менее снисходительно. На острове Говернор большая толпа присутствовала при повешении любителя поощрительных премий: трижды он их получал и трижды дезертировал из армии. Недалеко от Сити-Пойнта тысячи солдат, построенных в каре, присутствовали при расстреле с соблюдением всех положенных военных церемоний солдата, который дезертировал, был помилован и снова дезертировал.

Служба информации Гранта имела большие преимущества над конфедератами. Ежемесячно тысячи дезертиров, которым надоели голодные пайки и плохие условия жизни в армии южан, переходили к северянам, где каждую ночь ждали их прихода. Дезертиров принимали достаточно приветливо, и некоторые из них не отказывались давать информацию.

Перейти на страницу:

Все книги серии Жизнь замечательных людей

Газзаев
Газзаев

Имя Валерия Газзаева хорошо известно миллионам любителей футбола. Завершив карьеру футболиста, талантливый нападающий середины семидесятых — восьмидесятых годов связал свою дальнейшую жизнь с одной из самых трудных спортивных профессий, стал футбольным тренером. Беззаветно преданный своему делу, он смог добиться выдающихся успехов и получил широкое признание не только в нашей стране, но и за рубежом.Жизненный путь, который прошел герой книги Анатолия Житнухина, отмечен не только спортивными победами, но и горечью тяжелых поражений, драматическими поворотами в судьбе. Он предстает перед читателем как яркая и неординарная личность, как человек, верный и надежный в жизни, способный до конца отстаивать свои цели и принципы.Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Анатолий Житнухин , Анатолий Петрович Житнухин

Биографии и Мемуары / Документальное
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование

Жизнь Михаила Пришвина, нерадивого и дерзкого ученика, изгнанного из елецкой гимназии по докладу его учителя В.В. Розанова, неуверенного в себе юноши, марксиста, угодившего в тюрьму за революционные взгляды, студента Лейпцигского университета, писателя-натуралиста и исследователя сектантства, заслужившего снисходительное внимание З.Н. Гиппиус, Д.С. Мережковского и А.А. Блока, деревенского жителя, сказавшего немало горьких слов о русской деревне и мужиках, наконец, обласканного властями орденоносца, столь же интересна и многокрасочна, сколь глубоки и многозначны его мысли о ней. Писатель посвятил свою жизнь поискам счастья, он и книги свои писал о счастье — и жизнь его не обманула.Это первая подробная биография Пришвина, написанная писателем и литературоведом Алексеем Варламовым. Автор показывает своего героя во всей сложности его характера и судьбы, снимая хрестоматийный глянец с удивительной жизни одного из крупнейших русских мыслителей XX века.

Алексей Николаевич Варламов

Биографии и Мемуары / Документальное
Валентин Серов
Валентин Серов

Широкое привлечение редких архивных документов, уникальной семейной переписки Серовых, редко цитируемых воспоминаний современников художника позволило автору создать жизнеописание одного из ярчайших мастеров Серебряного века Валентина Александровича Серова. Ученик Репина и Чистякова, Серов прославился как непревзойденный мастер глубоко психологического портрета. В своем творчестве Серов отразил и внешний блеск рубежа XIX–XX веков и нараставшие в то время социальные коллизии, приведшие страну на край пропасти. Художник создал замечательную портретную галерею всемирно известных современников – Шаляпина, Римского-Корсакова, Чехова, Дягилева, Ермоловой, Станиславского, передав таким образом их мощные творческие импульсы в грядущий век.

Аркадий Иванович Кудря , Вера Алексеевна Смирнова-Ракитина , Екатерина Михайловна Алленова , Игорь Эммануилович Грабарь , Марк Исаевич Копшицер

Биографии и Мемуары / Живопись, альбомы, иллюстрированные каталоги / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии