Читаем Левый берег полностью

"Только и знают, что цены повышать", — подумал Саня, проходя через турникет под настороженный взгляд щуплого молодого парнишки в форме охранника, который за полгода работы на платформе уже успел плотно познакомиться с публикой, похожей на Шурша. — Интересно, они вообще что-нибудь умеют делать, кроме как цены повышать? Каждый год, уже как традиция. Помню, перед армией билет, толи пятнадцать стоил, толи семнадцать…"

Парень вышел на освещенный перрон, закурил. Он никогда не интересовался расписанием электричек. Просто знал, что в это время они еще ходят, и этого было достаточно. А сколько придется ждать, десять минут или тридцать, Шурша никогда не волновало. Суета все это. Ну, на самом деле, какая разница? Плюс десять, минус десять… Мужчина должен быть терпелив, суетливость мужчину не украшает.

— Здравствуй, Шурш.

Боец сразу узнал этот голос. В свое время он отпечатался в его памяти навсегда. Тем более что голос был запоминающийся, какой-то удивительно чистый и светлый, никак не подходивший его хозяину.

"Здравствуй, сука, — подумал он, и тут же добавил словами какой-то старой тупой попсовой песни, намертво засевшей в мозгах. — Я тебя не видел долго, и еще б не видеть столько…"

— Ба, гражданин начальник, мамкина норка! — вслух ответил он, расплываясь в самой дружелюбной улыбке, на которую был способен. — Что-то давно тебя не было видно…

— Дела, дела… — высокий загорелый мужчина лет сорока достал из черной барсетки сигареты, затем подкурил от любезно предоставленной Шуршем зажигалки, и предложил, — Пройдемся.

Знакомство с этим вежливым господином Саня помнил, что называется, до мельчайших деталей. Так, как он "попал" тогда, ему не приходилось попадать ни до, ни после этого…

Пару лет назад это было. В апреле, кажется… Погуляли тогда на Алтуфьево. Охотились почти всей "боевкой" — шесть человек. "Метелили" трех чеченов. Шурш вообще охотился только на "чехов" и "дагов". "Азеров", таджиков и тем более "узкоглазых" он за воинов не держал, и отвлекаться на них считал ниже своего достоинства. К тому и "боевку" свою приучал — сражаться только с себе равными. А продавцов арбузов да дворников пусть гопники выхинские тупорылые прессуют.

Так вот… "Работали", значит, трех "чехов". Не на "глушняк". Так, "побуцкали" от души. Народу многовато было. А тут — "менты". И Форд еще, урод недоделанный… Сколько раз приучал Шурш своих волкодавов, сколько раз руки ломал! Натурально ломал! По-настоящему. "Не грабить! Не грабить! Не грабить!" А этот осел взял да и вынул мобильник. Да еще цепочку с шеи "рыжую" сдернул! И это на глазах у всей честной публики! Ну не паскуда!? Паскуда и есть! По-другому его и назвать нельзя.

Четверых, в том числе и Шурша, и этого мутанта Форда, повязали. С цепочкой, блин, с мобильником повязали! Ну не дебил!? И стали бойцам шить статью. Да еще и статью-то какую! Препоганую статью. Не "хулиганка" какая, не "телесные", а 162-ю, часть вторую — разбой.

А разбой — это задница. Разбой — это "пятнашка". Ну, это, конечно, при самом печальном раскладе. "Пятнашку" вряд ли "отгребли" бы. Первая судимость, все-таки… Материальный ущерб небольшой, опять же… Но вот на "условный" рассчитывать не приходилось. Это "стопудово"…

Не то, чтобы Саня боялся тюрьмы. В принципе, он предполагал, что рано или поздно туда попадет. Хоть и не профессор, а два плюс два командир складывать умел, и относительно своих жизненных перспектив иллюзий не испытывал. Но по-другому жить не мог и не хотел. Нацистом Шурш был столько, сколько себя помнил, и иной жизни для себя не мыслил. А вот идти на зону из-за такой ерунды было очень обидно.

После того, как все закончилось, Саня пинал Форда до тех пор, пока свои же не оттащили, опасаясь, что экзекуция закончится и вовсе дурно. После выхода из больницы тот исчез, и больше никто из бойцов его не видел. Ну и тем лучше. Мутный он все-таки был какой-то, с мелкоуголовными наклонностями (это выражение из "Двенадцати стульев" почему-то запомнилось Сане, может потому, что это была одна из очень немногих прочтенных Шуршем книг по настоятельному совету матери).

И вот тогда, когда командир, второй день сидя в грязной прокуренной "предвариловке", уже было смирился со своей судьбой, появился вот этот самый вежливый мужик. Велел называть себя Сергей Валентинович (имя-отчество это Саня благополучно забыл в ту же секунду, а про себя и в глаза называл мужика просто — "гражданин начальник"). Сначала обрисовал его, Шуршеву, перспективу (ну это он и без него знал), а затем предложил альтернативу. Дело он, мужик этот, замнет, а Саня за это будет его снабжать кое-какой информацией, и еще услуги иногда кое-какие оказывать. Вот так вот все "кое-как"… Не бесплатно, естественно. И в конце сказал: "Кстати, если ты думаешь, что ты — умный, а все остальные — тупые, в смысле того, что сейчас согласишься, а потом "соскочишь", то ты эти мысли лучше сразу брось. Раздавлю и не замечу".

И так он это вдохновенно и правдиво сказал, так честно посмотрел в глаза, что Шурш сразу понял — этот раздавит.

Перейти на страницу:

Похожие книги