Мы забежали за угол и там, возле водозаборной колонки, остановились и оглянулись. Бабки как раз миновали фонтан. У нас была минута передышки.
— Это бред, — выдавил я. — Бред, бред! Шиза! Этого не может быть, потому что этого не может быть!
— Хорош орать. — Серёга навалился на отполированный рычаг, подставил ладони под струю воды, плеснул в лицо и шумно зафыркал. — Надо что-то делать.
— У тебя есть идеи?
— Нет, — буркнул он. Его мокрые волосы встопорщились белёсым ёжиком. — Ни хрена в башку не приходит.
И мы побежали дальше.
Теперь мы уже не бежали без оглядки, как раньше. У андроидов, по-видимому, был определённый предел скорости — быстрее, чем сейчас, бежать они не могли. Мы с Кабаном перешли на торопливую трусцу и теперь заботились лишь о том, чтобы расстояние между нами и «старухами» не особо сокращалось. Фальшивые старушки растянулись цепочкой вдоль по тротуару и теперь, постукивая тросточками, шкандыбали следом. Это было бы забавно, не будь зрелище настолько нелепым и страшным.
— Дебилизм! — ругался я сквозь стиснутые зубы. — Так удирать от дюжины старух…
— Такси! Такси! — Серёга замахал рукой, но жёлтая иномарка проехала мимо, обдав нас грязью из ближайшей лужи. Кабанчик выругался.
Мы сбежали вниз по улице Попова и здесь, у остановки, натолкнулись на ментовский патруль. Видимо, они уже давно за нами наблюдали (спуск к площади от моста снизу хорошо просматривается). Было их двое — мордатый краснорожий сержант и тощий рядовой с каким-то неприметным, истёртым лицом. Возле бровки тротуара притулился белый с синими полосками «форд», в глубине его шуршала и похрипывала рация. Мы невольно замедлили шаг: ни у меня, ни у Серёги документов не было: когда я уходил, не додумался их взять, а Кабан, перед тем как хлопнуть дверью, вообще швырнул своё удостоверение на стол начальству. По счастью, в этот миг из-за поворота организованной толпой вдруг вывалили бабушки, и оба милиционера при виде такой картины как-то сразу потеряли к нам интерес.
Мы снова замахали, голосуя, и на сей раз нам повезло — жёлтая «Волга» с шашками на дверцах повернула к тротуару, мы втиснулись в салон, втащили сумку и захлопнули дверь. Водитель обернулся.
— Куда едем?
Мы переглянулись. Ни я, ни Кабанчик никак не могли отдышаться и сообразить, что же теперь делать.
— Давай на Кутаисскую, — скомандовал я и тотчас, чтоб не подумали чего, полез за кошельком и вынул сотню. — Хватит?
— Хватит.
— И знаешь, что… Притормози по пути где-нибудь на задворках.
— Зачем?
— Отлить надо.
Машина тронулась. Водитель с интересом посмотрел в зеркальце заднего вида на бегущих бабушек.
— Чего это сегодня старушки разбегались, не знаете, а?
— Это у них группа здоровья, — мрачно ответил за меня Серёга и демонстративно отвернулся к другому окну.
Не знаю, кто меня дёрнул за язык, когда я называл таксисту адрес, но ехать сейчас на работу или домой мне показалось делом безнадёжно глупым. Если «бабушка», которую мы так удачно раздолбали, успела передать остальным наш портрет, те наверняка уже знали, где нас ждать. Кабанчик не стал со мной спорить, и мы благополучно добрались до места, безо всяких старух на хвосте.
На Кутаисской жил Денисыч, у которого всегда можно было пересидеть и переждать, если что. Таксиста отпустили квартала за два — а ну как «бабушки» или менты запомнили номер машины? Уже темнело, когда мы наконец добрались до нужного дома, взобрались без лифта на пятый этаж и долго давили на кнопку звонка. Наконец дверь открылась и на пороге объявился Фил, хмуро оглядел нас и вздохнул.
— Нажрались, — констатировал он вместо приветствия и выглянул на лестничную площадку. — А где третий?
— Какой третий? — тупо переспросил я и тоже оглянулся.
— Ну, который за вас платил.
— Нету никакого третьего! Мы сами.
— Мы сегодня с работы уволились, — многозначительно сказал Кабан, будто это что-то объясняло.
— Понятно. Маха! — Фил обернулся. — Взгляни на этих…
— А кто там? — Машка выглянула из комнаты. — О! Привет! Вы откуда такие? Что-то случилось?
— Случилось, случилось…
Кабанчик бросил тяжело звякнувшую сумку в угол и прошлёпал в ванную. Зашумела вода.
— Сейчас расскажем, только дверь запри, — попросил я.
Фил сразу посерьёзнел, двери запер, потом увлёк жену на кухню и что-то долго ей втолковывал. Вернулся он уже с блюдцем маринованных грибов, тарелкой бутербродов и початой поллитровкой водки. Кабан как раз показался из ванной, с мокрой головой и ошалелыми глазами, и мы уселись за стол.
— Ну, выкладывайте, — скомандовал Фил, когда мы пропустили по первой и закусили.
Фил Денисыч на самом деле — никакой не Фил Денисыч. Зовут его Лёшкой. Фил — это от слова «философ», а Денисыч — от фамилии Денисов. Но звать его Филом позволено только друзьям. Хотя, справедливости ради, следует заметить, что в друзьях у него ходят весьма странные личности, мы с Кабанчиком средь них едва ли не самые нормальные.
Слово за слово мы с Серёгой начали рассказывать и вскоре выложили всё. Фил с Махой терпеливо выслушали нас, переглянулись, после чего Маха убрала бутылку подальше, а Фил подвинул к нам тарелочку с грибами.