Читаем Колокола судьбы полностью

– Справедливо, справедливо… – взволнованно прошептал Беркут, чувствуя, что горло ему сжал предательский комок, мешающий и говорить, и сдерживать свои чувства. – Если бы об этом могли узнать бойцы гарнизона! Пока все они еще были живы. Да, пока еще были живы… Если по справедливости, всех их стоило бы представить к званию Героя. Кроме меня, конечно, – виновато как-то улыбнулся он, расстегивая китель, вдруг показавшийся ему слишком тесным и жарким. – Я всего лишь командовал этими людьми. Сражались они.

– Говорят, вас там заживо замуровали. И спаслись только вы да какой-то сержант.

– Спаслись трое. Была еще медсестра. Сержант Крамарчук и медсестра Мария Кристич. Да, была… Знать бы, где она сейчас. И жив ли Крамарчук.

– А потом вы создали свою партизанско-диверсионную группу…

– Из той группы, которой я командовал до плена, остался только один боец. Польский офицер.

– Польский? Тот самый поручик Мазовецкий?

– О нем вам тоже известно?

– И не только мне. Вас просили охарактеризовать его более подробно. Говорят, для высокого начальства.

– Вот как? Чем он заинтересовал начальство – этого вы, конечно, не знаете?

– Очевидно, собираются как-то использовать. Я даже слышал, что вроде бы всех наших, советских, поляков-фронтовиков отзывают в тыл. Возможно, хотят сформировать особый отряд. Когда-то же мы дойдем и до Польши. Там он и пригодится.

– Логично.

Где-то вдалеке один за другим прозвучало три разрыва снарядов. Офицеры переглянулись: до передовой слишком далеко, тогда возникает вопрос, по ком палят немцы.

– Составьте текст радиограммы, товарищ капитан. Радист отморзянит.

– Сейчас составлю.

– А что произошло с вашими людьми? Тяжелые бои? Засада?

– Зажали нас тут в одно время немцы вместе с полицаями да союзничками своими, румынами. Так зажали, что пекло раем показалось.

– И что… все до одного погибли? Кроме этого поручика?

– Видно, такой уж я, к чертям собачьим, командир… – развел руками Беркут. – Второй раз без войска остался.

– На войне по-всякому… Без дивизий, без армий остаются. Так что это поражение, капитан, историки вам простят.

– Будем надеяться. Кстати, если я верно понял, ваши люди не знают ни о присвоении мне капитана, ни моей настоящей фамилии, потому что называли меня лейтенантом.

– Не знают, конечно. Им известна только кличка: «Беркут».

– Значит, так и буду оставаться для всех, и для вас в том числе, Беркутом. Капитаном Беркутом, – уточнил Громов, поднимаясь. – Пусть немцы тоже узнают о повышении. Это подействует им на нервы, – мстительно ухмыльнулся он. – Они поймут, что у Беркута появилась связь с Москвой, что в Генштабе его признали как партизанского командира. Да и нашим, в селах, тоже небезразлично, кто командует отрядом и знают ли о нем в Москве. Здесь, на оккупированной территории, это очень важно.

– Поднимать дух населения, – кивнул Колодный. – В штабе нам так и объяснили: «Ваша главная задача».

– Кстати, вы ничего не сообщили о задании. Почему вдруг десантная группа? Есть объект?

– Возможно, появится. Пока сказали: вживайтесь, ведите разведку, работайте с населением, увеличивайте отряд Беркута… Ну и, конечно, особое внимание железной дороге. Мы захватили с собой пятнадцать мин. Потом еще подбросят. «Один уничтоженный эшелон – два выигранных боя!» – был такой у нас, на курсах минеров, девиз.

– Ясно.

– Все будет нормально, капитан, – возбужденно «играл на басах» младший лейтенант. – Пойдем знакомиться с людьми. И давай на «ты». Так легче будет.

– Хорошо, – поднялся Андрей. Он не был сторонником перехода на «ты», но возражать не хотелось. Слишком много радости доставила ему эта встреча. – Сегодня у нас будет «штабной день». Решим, как действовать, где базироваться. Вы говорили о посылке. Письма моего отца там не оказалось?

– Только пакет от начальника Штаба украинского партизанского движения. В нем инструкция и приказ, – поднялся вслед за ним Колодный. – Вскрыть имеешь право только ты. «Вы», – поправил себя Колодный, вспомнив, что капитан не принял его условия.

– Значит, об отце вам ничего неизвестно? На фронте он? Жив?

– Что жив – это точно. Генерал-майор Громов…

– Генерал-майор? – переспросил Андрей. – Вы не ошиблись в звании?

– Лично я с генералами за руку не здороваюсь. Но сказано было: «генерал-майор». И еще сказали: «Ранен. В госпитале».

– Тяжело?

– Врать не стану: тяжело, – отвел взгляд младший лейтенант. – Нет, не то чтобы очень уж… Но достала война старика.

– За правду – спасибо.

– О вас ему сообщили. Сразу же.

– Господи, столько вестей в течение нескольких минут! Словно возвращаюсь из потустороннего мира.

– Товарищ младший лейтенант… – появились возле их пристанища Горелый и двое других десантников.

– Докладывай командиру, капитану Беркуту.

Горелый удивленно посмотрел на Колодного, потом на Беркута и, извиняясь, откашлявшись, доложил:

– Товарищ капитан, лес, что севернее нашей пустоши, обстреливают из артиллерии. Работают две батареи – не меньше. Партизанских орудий не засек.

– «Партизанских орудий»! – грустно улыбнулся Беркут. – Хватало бы дробовиков. Не существует здесь этих «партизанских орудий». Продолжать наблюдение.

Перейти на страницу:

Похожие книги

1. Щит и меч. Книга первая
1. Щит и меч. Книга первая

В канун Отечественной войны советский разведчик Александр Белов пересекает не только географическую границу между двумя странами, но и тот незримый рубеж, который отделял мир социализма от фашистской Третьей империи. Советский человек должен был стать немцем Иоганном Вайсом. И не простым немцем. По долгу службы Белову пришлось принять облик врага своей родины, и образ жизни его и образ его мыслей внешне ничем уже не должны были отличаться от образа жизни и от морали мелких и крупных хищников гитлеровского рейха. Это было тяжким испытанием для Александра Белова, но с испытанием этим он сумел справиться, и в своем продвижении к источникам информации, имеющим важное значение для его родины, Вайс-Белов сумел пройти через все слои нацистского общества.«Щит и меч» — своеобразное произведение. Это и социальный роман и роман психологический, построенный на остром сюжете, на глубоко драматичных коллизиях, которые определяются острейшими противоречиями двух антагонистических миров.

Вадим Кожевников , Вадим Михайлович Кожевников

Детективы / Исторический детектив / Шпионский детектив / Проза / Проза о войне