Читаем Княжна Тараканова: Жизнь за императрицу полностью

– Трудно сказать точно, ваше превосходительство… думаю, конницы будет раза в три поболее нашей.

– Понятно! Ничего. Не впервой. Пошли кого-нибудь из своих соколов в Фокшаны к Потемкину, пусть приводит пехоту в боевую готовность. А нам очень скоро горячо будет…

Русские пикеты уже обсыпали картечью переправившихся через реку турок. Подгоричани бросил кавалерию в атаку. Сема Ведерников тем временем несся как на крыльях к генерал-майору Потемкину…

Стемнело. Турки давно уже были прогнаны за реку, иные провалились под коварно треснувший некрепкий лед.

Кони ступали тихо, всадники не издавали ни звука. Сменившийся за ночь ветер дул им стынью прямо в лица. Заметно примораживало. Сережа Ошеров невольно поежился.

Ветер усилился, нагнал густые облака, бледная луна скрылась, словно испугавшись этого яростного порыва. Всадники цепочкой подтянулись к лесному массиву, в почти непроницаемом для глаз мраке черневшему бесформенной тучей. Сергей ругался про себя: огня, если бы и был, зажечь было нельзя, а в этакой тьмище немудрено и совсем заплутать. Прошло еще некоторое время. Они кромкой леса продвигались к тылу вставшего лагерем войска осмалинов. Немного прояснело.

– Стойте! – вдруг пошептал Ошеров, замирая.

Но было уже поздно, послышались голоса. Неожиданно на них вылетела с трудом различимая во тьме пешая фигура. На нее наскочил Ведерников, поднимая саблю.

– Напоролись-таки! – воскликнул Сергей, с мучительными усилиями вглядываясь в сторону, откуда доносился шум. Милич предположил, что это отдельный от основных сил отряд.

– Подкрепление! – догадался Сергей. – Вперед, ребята, на прорыв!

Неожиданность и то, что противник не имел понятия, сколько их, было основным козырем гусар. Они молниеносно ворвались в гущу янычар, топча их и рубя, а турецкие пехотинцы шарахались от них, как от шайтана. Темнота теперь только помогала. Гусары умчались в сторону своего лагеря, но один из них, украинец Иван Нечитайло, выполнил главное, для чего и совершалась эта ночная прогулка – почти не глядя, заарканил одного из янычар и тащил его теперь за собою…

Только вновь оказавшись среди своих, перевели дух. Сережа с облегчением удостоверился, что никто из друзей даже не ранен. Нечитайло пытался поить пленного осмалина вином. Ошеров мягко отстранил его и сказал по-турецки: «Здравствуй!» На этом его познания языка почти кончались.

– Зоран! – позвал Сергей. – Допроси его.

Милич, превосходно знавший турецкий, встал перед сидящим янычаром, заложил руки за спину и задал вопрос. Пленник, красивый молодой турок, огрызнулся. Зоран, нахмурившись, что-то длинно и внушительно выговорил ему. Завязалась перебранка. Янычар, судя по всему, угрожал. Но в этих угрозах Милич, видимо, уловил что-то важное. Он поднажал, голос его зазвенел неподдельным гневом. Пленник ответствовал с большой неохотой. Наконец, Зоран кивнул, отошел от турка. Подозвав Сергея, принялся что-то тихо говорить ему на ухо. Сергей озабоченно хмурился. Ночь была уже на исходе…

В Фокшанах генерал-майоры Потемкин и Подгоричани пили кофе.

– Не понимаю я, Иван Григорьевич, – сокрушался Потемкин, – как возможно воевать такими силами и, тем паче, побеждать? Только милость Божия, русское чудо…

– Что делать, Григорий Александрович? По указу свыше народа не нарожаешь!

Потемкин поморщился.

– Пойдет второй рекрутский набор – такой визг по деревням встанет! Так хоть берегли бы солдатиков! Румянцев стонет: военная коллегия сладкие сны видит, обеспечение паршивое. Нет, не понимаю, о чем думают в Петербурге. Да еще, будто бараны, в старинушку уперлись, все как при Минихе. И что за наряд у солдат, а? Все эти косы, букли, пудра… Что за неметчина неизживаемая! Солдатское ли это дело – головы пудрить?

– Нас не спрашивают, Григорий Александрович, – улыбнулся Подгоричани.

– Да если бы меня спросили…

Разговор прервало появление запыхавшегося Ошерова.

– Господа генералы! За ночь турки получили подкрепление, теперь у них втрое больше, нежели у нас, пехоты, и в десять раз – кавалерии. Они наступают на Фокшаны.

Потемкин пожал плечами – что, мол, я говорил? Подгоричани нахмурился.

– Садись, Сергей, – пригласил он, – передохни.

Ошеров, мокрый от растаявшего снега, повалился на стул, вытирая пот с лица.

– Что будем делать? – спросил грек.

– Сражаться, – сказал Потемкин.

– Ясно, что не баклуши бить. Что предлагаешь?

Лицо Потемкина стало строгим и напряженным, он принялся по давней своей привычке грызть ногти.

– Командование беру на себя, – сказал он, наконец. – Думаю, нет смысла переходить Мильку и выходить неприятелю навстречу.

– Верно, – поддакнул Иван Григорьевич, – там равнина, там им легче будет с кавалерией.

– Соберем все силы, – Потемкин шагами мерил комнату и, сам не замечая, продолжал ожесточенно грызть ногти. – Допустим, они переправились. Румянцев говорит, лучшая оборона – наступление. Ударим! Пехоту – в три каре.

– Как в три каре? – не понял Подгоричани.

Перейти на страницу:

Похожие книги