Читаем Худший из миров (СИ) полностью

— Я исцеляю души, а не тела, — сказал ему тогда Рисхарт. Лживый антипророк, наслаждающийся муками юноши. — Физическая оболочка не стоит скорби, Дицуда. Это лишь тюрьма плоти, от которой духу раньше или позже придётся избавиться. Старайся поменьше думать об этом. Вот, лучше съешь яблочко…

Но Дицуда принципиально отказывался брать из рук Рисхарта плоды Древа Незнания. Он хотел помнить, помнить обо всех перенесённых муках, предательстве, унижениях. Такое нельзя забывать. Нельзя прощать, успокаиваться. За такое надо мстить, и не только обидчикам, но и всему свету! Дицуда вынес чудовищные страдания, и остальные люди должны испытать то же самое. Только тогда восстановится справедливость, только тогда инквизитор сможет спокойно смотреть на окружающих.

Помнить. Помнить. Нельзя ничего забывать!

В опустевшей военном лагере хватало припасов, чтобы прокормиться одному исхудавшему юноше, так что Дицуда провёл среди оставленных пожитков ревизию и отказался делить трапезу с антипророком. Пусть жрут плоды с Древа Незнания сами. Могут и до сих висевшие на дерева трупы сожрать, инквизитор отговаривать их не станет.

Запах разложения был повсюду. Смердела куча трупов из гиликов, отнюдь не благоухали повешенные на Древе покойники. Вороньё кружило над местом массового самоубийства гигантскими стаями, порой закрывая своими чёрными крыльями небо. Птицы избегали плодов священного дерева, но никаких ограничений на поедание висящей на нём плоти не соблюдали. Хриплое карканье не замолкало ни на секунду в течение всего дня.

Однако, мрачная атмосфера, казалось, нисколько не мешала Рисхарту Сидсусу заниматься перевоспитанием единственного уцелевшего оноишра. Амино Даме жадно впитывал знания, разглядывал мельчайшие треугольники и засыпал под мелодию флейты антипророка. На его лице постоянно сияла инфантильная улыбочка, подходящая скорее ребёнку, чем взрослому человеку.

Дицуда старался держаться от проповедей и мелодии Рисхарта в стороне. Ему ничего не надо от этого типа.

Ничего! То, что ему было нужно, антипророк давать отказался.

Короткие зимние дни проходили однообразно. Кроме Машиара, Дицуда старался ни с кем не общаться. Пусть антипророк пудрит мозги оноишру.

А ему, инквизитору, теперь всё понятно.

Глава 2. Последний день старого мира

Все, кого ты любил, или бросят тебя или умрут. Всё, что ты создал, будет забыто. Всё, чем ты гордился, будет со временем выброшено на помойку.

Чак Паланик

Шакал принюхался к спящему телу. Изуродованному, страшному телу совсем ещё молоденького человечка. Да, это был тот самый убийца, сомнений быть не могло.

Над дорогой, где была убита дюжина оноишров, Ератофас всего час назад повторил древнее колдовство. Отмотал назад время, увидел силуэт, рубящий демоническим оружием ничего не подозревающих воинов. У тех не было шансов, как и у живореза, который подошёл слишком близко.

Обладавший собственным созданием меч сразу признал руку юноши и отнюдь неспроста. Они были слеплены из одного теста, хотя вряд ли юнец знал об этом. А вот так называемый Последний Мессия не мог не распознать сущность юноши, если пророк действительно являлся потомком Абракса, как подозревал архонт Ератофании.

Отличная же компания собралась под сенью великого дерева! Два отпрыска полубога, один из которых вооружён не чем-нибудь, а квинтэссенцией Кошмара Бога — заключённым в форму меча сильным демоном. И молодой человечек, выглядящий сейчас таким сломленным, жалким, беспомощным. Не подозревающий, кем на самом деле является. Неудивительно, что Ерфу фан Гассан потерпел неудачу. Скорее удивительно, что с ним и его воинством не расправились в первый же день. Видать, потомки Абракса не хотели раньше времени раскрывать свою силу.

Очертания огромного шакала расплылись, принимая форму могучего человека. Темноволосый мужчина был выше любого из обывателей на две головы, но в остальном внешне мало чем отличался от хорошо питавшегося с детства аристократа. Свечение вокруг его тела угасло, «сшив» из нитей энергии богатый камзол. Сев на корточки рядом с ёрзающим во сне юношей, он аккуратно толкнул искалеченное тело, возвращая путешествующий дух обратно на землю.

— Не бойся меня, — мягким голосом обратился архонт к удивлённо уставившемуся на него человечку. В отличие от своих верноподданных, Ератофас мог свободно говорить на любом языке Плеромии. — Я мог убить тебя спящим, если бы захотел. Мог бы пытать тебя бодрствующего, да так, что муки от рук живореза показались тебе нежной лаской. Чую, Мясник хорошо над тобой поработал. Как жаль, что Ерфу фан Гассан не разглядел твою сущность. Его бы усилия да в нужное русло… Сиди, сиди. Не вставай.

Перейти на страницу:

Похожие книги