— Вот как живут русские… — Уточнять как не стал, а Сусанна постеснялась быть навязчивой. Вдруг он имел в виду не как хорошо, а как плохо. Кто его знает, этого Джонатана, может, у него в Южно-Африканской Республике огромная ферма и дом на двадцать комнат. Она просто пригласила зайти и располагаться, как у себя дома. И тут же села за учебники. Джонатан разобрал рюкзак и вместе с Юрой отправился в центр ознакомиться с достопримечательностями. Вечером у него намечалось свидание с Надей у метро «Площадь Революции». Сусанну он не решился пригласить погулять, вид у нее был очень занятой и серьезный. Домой он вернулся в одиннадцать какой-то пришибленный и тут же уселся за стол на кухне записывать свои впечатления в большой гроссбух. Он еще что-то и рисовал цветными фломастерами. Сусанна посматривала на него из комнаты, сидя над учебниками, и ее разбирало любопытство. То ли он журналист, то ли писатель, а может, художник. Но спрашивать она как-то постеснялась: человек был очень погружен в свое занятие. Он сам зашел в комнату, присел рядом и спросил, что она так усердно читает целый день. Сусанна ответила, что готовится к семинару по истории права. Джонатан наконец преодолел свою стеснительность и стал рассказывать, что он видел сегодня в Москве и какой это потрясающий город. О встрече с русской невестой почему-то умолчал и смотрел на Сусанну во все глаза. Сусанна строгим голосом спросила, чем он занимается у себя на родине.
— Я врач, недавно закончил университет. Работаю второй год физиотерапевтом.
— А я буду милиционером, — сурово заявила Сусанна. Джонатан ей начинал нравиться, но он же чужой жених, а она любит Юру. Нельзя давать волю чувствам. Она постелила ему и отправилась на кухню. У Джонатана еще долго горела настольная лампа. Когда он утром ушел, она прочитала название книги, которая осталась лежать на тумбочке возле кровати. Достоевский, «Преступление и наказание», на английском языке. Кошмар какой, теперь понятно его изумление, когда он переступил порог ее квартиры. Видимо, он ожидал увидеть нечто иное, что больше соответствовало бы описанию апартаментов Раскольникова. А тут такая приятная неожиданность… И ни одного топора в пределах видимости. Более того, хозяйка квартиры является одновременно и блюстителем порядка.
Джонатан гостил пять дней и заплатил Сусанне сто пятьдесят долларов. Наде он понравился, хотя и он ни разу не явился на свидание в черном пальто, а кутался в толстый пуховик. Но зато размерчик у него был в самый раз — сорок восьмой. Наде нравились именно такие элегантные мужчины. Заодно ей приглянулись и его манеры — деликатность и обходительность. Он не хватал ее за талию и не сморкался громко в платок. У него вообще насморка не было. К тому же он не ковырялся зубочисткой во рту, когда они пару раз обедали вместе в кафе, не хохотал во все горло и подарил ей книгу на английском языке с длинным названием, но со знакомой рожей писателя на обложке. Она решила при нем не позориться и не читать по слогам фамилию писателя, лучше пусть ей Юрка потом прочитает. В Южно-Африканскую Республику почему-то приглашения не последовало, но зато в последний вечер Джонатан повел Надю в Большой театр на балет «Дон Кихот». Билеты стоили по шестьдесят долларов, и это произвело на нее сильное впечатление. Балет она тоже видела впервые, а когда на сцене появился Дон Кихот верхом на живой лошади, девушка пришла в полный восторг. Будет что рассказать подружкам. Под хвостом у лошади висел мешочек. Надю душил смех. Джонатан отправился в Иркутск, а оттуда собирался держать путь в Улан-Батор и Пекин. Обещал прислать фотографии. Расстались друзьями.
— Юрочка, а этот Джонатан все-таки жмот, — пожаловалась Надя другу. — Мало того что не пригласил в свою страну, ни цента не отстегнул. А у него, я видела, и кредитные карточки, и уйма денег.
— Где это ты усмотрела? Они обычно все свои капиталы прячут.
— А у него пояс такой, в трусах. Когда мы по его чекам «Американ экспресс» в банке деньги получали, он забился в уголок, спиной даже повернулся, а я все равно подглядела. Такой пояс у него толстенный, а трусы зеленые, в листики.
— Надюша, он тебе культурную программу организовал, чтобы ты развивалась. И радуйся. Впервые балет посмотрела, да еще в Большом театре. Книгу Достоевского тебе подарил — читай, изучай наше историческое прошлое и радуйся, что живешь в другой стране. А жениться он не обещал. И вообще ничего не обещал. Написал просто: хотелось бы познакомиться поближе, чтобы узнать тебя получше. Познакомился, узнал, жениться вся охота пропала. Увы, иностранные женихи тоже риск. Впрочем, как и русские. Я скольким обещал в юности, что женюсь. Хоть раз женился? Хрена, теперь и врать перестал. Сразу говорю — не женюсь. Зря ты все-таки Дэниэля не полюбила. Он как раз по тебе, простецкий парень, веселый, пожрать любит, всякой шутке радуется. Твой человек.
— Какой ты жестокий, Юрка. Мне что же, теперь только о таких, простецких, мечтать? Я хочу джентльмена.
— Чтобы получить джентльмена, надо самой леди быть. А какая из тебя леди? Сама подумай…