– Да, милая, серьезно. Мы вместе – и будем беречь друг друга. Но тогда тебе придется еще и слушать меня: если нам позвонят, мы же не можем просто ляпнуть абы что.
И Ката отбарабанила ей легенду, которую сочинила на случай, если с ними свяжется полиция: по этой легенде, Соулей познакомилась с Гардаром на собрании анонимных алкоголиков, они вместе провели вечер у него дома, а затем она узнала о его гибели от анонима на следующем собрании. Вот и всё. Соулей не читала газет, не смотрела новости по телевизору и, казалось, сама почти моментально поверила в эту историю, – и Ката вздохнула с облегчением.
Она решила поехать домой поспать – но в пять вечера снова была возле «Кринглы». К шести Элин вышла из серой двери для персонала, держа битком набитый пакет с логотипом винного магазина. Она села все в ту же «Рав-4» и поехала прямо домой к родителям. Приехав, припарковала машину и потащилась с пакетом в дом. Ката различила в нем очертания пивных банок и вроде бы одной-двух бутылок – слишком много алкоголя, тем более для беременной девушки, живущей с родителями.
Постепенно стемнело. Ката опустилась на сиденье и почувствовала, как в теплой машине ее одолевает сон. Чтобы чем-то занять себя, она достала из бардачка бинокль. На втором этаже справа зажегся свет, замигал телевизор; затем показалась женщина Катиного возраста, прижимающая плечом телефон, и задернула шторы.
К девяти часам не произошло ничего, достойного внимания, и Ката решила позвонить на домашний телефон, зарегистрированный на родителей Элин. Ответил мужчина: тихим «Алло», – и Ката сказала, что проводит небольшой опрос для социологического исследования о результатах последних выборов. Он согласился участвовать. Она задала несколько вопросов, убедилась, что собеседник трезв, и повесила трубку.
После некоторого размышления переставила машину к соседнему дому, откуда просматривалась улица в оба конца – на случай, если Элин куда-нибудь поедет на машине, – а также задняя сторона дома: там Ката видела двери, наверняка ведущие к прачечным и чуланам.
Ровно в девять дверь в середине дома открылась. Оттуда вышел человек в капюшоне с рюкзаком на плече. Он был в спортивных штанах, красно-синих кроссовках, джинсовой куртке поверх «кенгурухи» до ляжек и при ходьбе сгибался так, что лица было не видно. Какого размера у него живот, Ката не поняла, но походка показалась ей знакомой. Элин подошла к парковке у соседнего дома и села в стоящую там маленькую белую машину. Через некоторое время зажглись фары, и машина уехала.
Ката заставила себя выждать. Она провожала машину взглядом, пока та не скрылась из виду, а затем поехала за ней по улице Эвсталейти мимо здания Гостелерадио, мимо магазина «Эйстюрвер», на проспект Сюдюрландсбрёйт, и к северу от перекрестка с Гренсаусвег. На Вогар Элин остановилась у кафе «драйв-ин», а затем подъехала к дому на Сайвидарсюнд. Там припарковала машину, накинула на плечи рюкзак и подошла к двухэтажному дому с крыльцом-пристройкой и открытой галереей, опоясывающей квартиры так, что был виден вход в них.
Элин медленно-медленно поднялась по лестнице, остановилась наверху и перевела дух. Поправила рюкзак, прошла по галерее на второй этаж и остановилась у дверей квартиры № 14. Позвонив, отступила от двери и прижалась лицом к окну справа от нее, ведущему, судя по занавескам, на кухню. Через некоторое время темнота в доме зашевелилась, дверь открылась, и Элин юркнула в квартиру.
На следующий день, на рассвете Ката снова подъехала к тому дому. Белая машина все еще стояла на месте. Ката припарковалась возле небольшого торгового центра, откуда просматривались парковки возле домов и двери квартиры. Парковки пустели, а белая машина не двигалась с места. Когда рассвело, Ката сделала кружочек по району и заехала с другой стороны дома. В бинокль она разглядела, что балкон и окна квартиры закрыты, а занавески задернуты.
В двенадцатом часу появилась Элин, села в машину, поехала к дому родителей, зашла, переоделась, затем села во вчерашний внедорожник. Ката последовала за ней до «Кринглы» и проводила ее взглядом за серую дверь. После этого вернулась на Сайвидарсюнд и села в засаду возле дома Атли.
К концу дня парковка заполнилась машинами семей, возвращающихся с работы и с учебы. Когда стемнело, везде в доме зажегся свет, кроме квартиры № 14, – но иногда в ней мелькала еле видная тень.
– Она с родителями живет. А не здесь.
– Как и все, кому нет сорока, – сказала Соулей и выругалась. – Поколение, у которого ничего нет. Кроме надежды на наследство от этих хапуг, которые приходили до них – и всё у нас на Шхере[38], как пылесосы, в себя всосали. – Она открыла банку пива из захваченной с собой упаковки.
– Шхера, – повторила Ката, не сводя глаз с дома. – А я думала, это слово одни старики употребляют…
– Да; а я его у них хочу украсть. Вот притащу его в это ток-шоу, которое по воскресеньям передают, и выплюну его им в рожу. Они-то думают, что умные, – а на самом деле нет. Животные, блин, и яйца у них свешиваются аж до самой преисподней, а мозг ищет путь… Угадай, куда?