Просидеть бы так все отпущенное нам на Красный Кут время. И только благоговейно слушать, как лает где-то собака, скрипит под порывами ветра калитка, гогочут гуси. И пусть бы в этом заключалась вся наша миссия. Сидеть и слушать тишину.
Брама
Никогда не встречал такого ледяного взгляда. Даже у всемирно-известного мага, против которого мы когда-то устраивали пикеты, и то, взгляд потеплее был. Но этот…
Я его ощутил физически, буквально, спиной. Мы как раз обогнули холм, на котором располагалось село. Наша тропинка раздваивалась. Одна ветка продолжала свой бег в прежнем направлении и терялась между холмами. Другая, повернув налево, выводила к дороге на Кут. По ней мы и пошли.
Не прошло и пяти минут, как мы поравнялись с отарой овец. Животные паслись возле самой тропы. Я еще подумал, что это, наверное, те же овечки, что я видел вчера, въезжая в село. И тут ощутил на себе этот взгляд. Нас в упор разглядывал невзрачный невысокий мужичонка, лет шестидесяти на вид. По-видимому, пастух. На голове у него была мятая широкополая, ковбойская шляпа – шляпа сразу бросилась в глаза. Довольно непривычный головной убор, для села.
Пастух стоял немного в стороне от тропы, шагах, может, в двадцати, стоял совершенно неподвижно, застывший, как статуя и только смотрел. Но что это был за взгляд! Сколько в нем было необъяснимой потусторонней ненависти.
Мы невольно прибавили шаг. Метров через сто, не сговариваясь, одновременно оглянулись. Загадочный мужичонка все так же неподвижно стоял на том же месте и по-прежнему неотрывно смотрел нам вслед.
– Чего это он так на нас вылупился?
– Кто его знает, брат, – почти шепотом ответил мне отец Иван. – Ты только не оборачивайся и не смотри на него. Идем спокойно, как шли…
Минут через десять мы наконец-то вышли на долгожданную трассу и двинулись в юго-западном направлении. В сторону Красного Кута.
До Кута по трассе около двенадцати километров. Мы намеревались посетить село, познакомиться с краснокутовским председателем сельсовета. Но и сообщить, что в ближайшее время мы прибываем на постоянное место жительства. Обратно, в Черноморку, планировали вернуться до темноты.
Мы бодро шагали по гладко утоптанной грунтовой дороге. Светило весеннее солнышко, чирикали птички, кричали пронзительными кошачьими голосами чайки. Жуткий взгляд постепенно забывался. Загадочный пастух овец теперь больше вспоминался философски – этакая странная демоническая личность в ковбойской шляпе.
Прошел час нашей настойчивой ходьбы по безлюдной грунтовке, два. Наконец я потерял счет времени. Мне даже стало казаться, что что-то произошло с самим временем и конца нашему путешествию не будет.
Отупевший от ходьбы, я не сразу заметил, что пейзаж вокруг нас изменился. Верней, заметил только после реплики отца Ивана: «О, кажется, подходим к Куту!». Я огляделся и обнаружил, что казавшиеся бесконечными гряды плавных, как волны, холмов исчезли. И по ту, и по другую сторону от трассы расстилалась совершенно плоская степь.
Однообразный плоский пейзаж портил разве что одиноко торчащий холм, по левую от нас сторону. Холм был темно-серого, выжженного цвета и имел подозрительно правильную форму – пирамида с усеченным, словно срезанным верхом, и пологими, очень длинными склонами.
– Неприятная возвышенность, – сказал я. – Знаешь, на что похож этот холм?... На мавзолей. Слушай, это, наверное, курган?
– Он самый, – подтвердил отец Иван, щурясь и закрываясь ладонью от солнца. – Местные считают его скифским захоронением. Пробовали даже копать, но ничего не нашли. Сейчас, по описаниям, должны справа корейские поля начаться. Потом будет поворот уже на сам Кут. Ну, а там должна быть Брама. За Брамой уже само село.
Корейские угодья не заставили долго себя ждать. По правую сторону от нас показались свежевспаханные поля. Самые обычные поля, на краю которых стояло несколько жилых вагончиков с ободранными фанерными боками мутно-зеленого, лилового и какого-то совсем грязного, неопределенного цвета.
Из-под ближайшего вагончика на нас с тявканьем бросилась небольшая собачка. Кроме собачки не было ни души. Какая-то труднообъяснимая зловещая тишина стояла над корейскими угодьями.
Дорога окончательно повернула на юг, и мы увидели Браму. Аномальный холм находился совсем недалеко от трассы (это, кстати, доказывало, что в аномальность Брамы и здесь не очень-то верят, иначе сделали бы дорогу подальше). Брама выглядела впечатляюще: два пологих склона издалека бегут навстречу друг другу, вздымаются на высоту двух-трех этажного дома, и не добежав друг до друга метров пять, десять, резко обрываются почти отвесными стенами – голыми, мрачными, черными. Между двумя половинами холма получается нечто вроде прохода, проема; но вот только выхода на ту сторону почему-то невидно.
Присмотревшись внимательно, я заметил, что стены обрываются не совсем вертикально, а немного наискосок. В итоге проход между ними уходит в бок, как в некий таинственный лабиринт.