Читаем К вам и сразу обратно полностью

…Ладно. Воспоминания, черт их возьми. Следом исчез Матвей Березовский. Худой, желчный, логичный и замкнутый. Березовский, известный под кличкой Странный Матвей. С Вадиком они были идеальными антиподами, единством противоположностей. Производство Странный Матвей изучил потрясающе. На каждом участке имел личную «шпионскую сеть» и обо всем, что делалось, знал иногда лучше начальства. И начальство, битые зубры, Матвея боялись и уважали. Он никогда не говорил зря, за это и уважали. Когда Березовский исчез, все решили, что его утянул за собой Глушин. Матвей любил окружать себя тайной, никто так и не узнал, почему он оказался в Хабаровском крае, совсем не у Глушина.

Андрея назначили на его место. Заведующим промышленным отделом. Он считал своим долгом продолжать традиции Вадика Глушина и Березовского. Березовский узнал о назначении, прислал письмо. «Помни, что журналист без позиции – не журналист, а некий субъект, который получает зарплату в редакции. Ты должен иметь позицию…»

Он выбрал позицию. Да, старый принцип: кто не с нами, тот против нас. Опоздал из командировки – служебное разгильдяйство. Написанный по «методу Березовского» материал – очернение действительности. Защитить кого-либо, как это делал Глушин, – «газета – орган печати, и мы должны стократно проверить: тех ли мы защищаем».

Все в папочку, все организованно. Когда получился разлад с Лидой, это легло в рубрику моральной нечистоплотности. Выпил с ребятами из геологического управления – систематическое пьянство в рабочее время. Скопилась папочка, прочтешь – удивишься, как такого гада земля носит…

Щелкнул замок.

– Сдал, – сказал Мишка. – Пусть читает дорогой товарищ редактор. Поддубенко, говорит, звонил. Удивляюсь я. Поддубенко же клевый мужик. Как он Грачина терпит.

– А Поддубенко – работяга. Он одну истину знает – район должен давать золото. Он и дает. Старой закалки кадр. Он Грачина просто не видит. Районная печать действует? Действует! Промахов нет? Нет! У Грачина все всегда гладко. Он письмо твоих работяг не понесет Поддубенко. На прочтение. Он говорит: «Есть отдельные сигналы…» Ну и поехала комиссия этих авторитетных пенсионеров. Которые здесь пенсию ждут…

– Ну, – сказал Мишка, – преклоняюсь перед твоей интуицией. Именно так и было.

– Я Грачина знаю. Он не любит скандальные дела выносить на полосу. Скандальные дела всяко могут перевернуться. Те халтурщики тоже не без зубов.

– Поеду к Поддубенко, – решил Мишка. – Покажу письмо, расскажу, как обстоит дело.

– Ты рыбу ешь, – улыбнулся Андрей. – Закусывай лучше, Аника-воин.

– Ем. – Мишка отрезал ломоть. – А ты знаешь, я женюсь. Самым серьезным образом.

– Сергеев, ты Андрея забыл?

– Помню. А куда денешься? Голос потомков. Нет, серьезно. Мы сейчас с тобой пойдем в «Самородок». Она там будет. К семи часам.

– А я ее знаю?

– Нет, только недавно приехала. Полгода. – Мишка застенчиво хмыкнул.

– Угу! – буркнул Андрей.

– Дурак, – покраснел Мишка. – Собирайся, пойдем в «Самородок». – И неожиданно блатным голосом запел: – Топить гор-р-ре с-вое по р-р-рестор-р-ранам! Пус-с-скай р-р-ыдает с-саксофон!…

– Мне надо позвонить, – Андрей подошел к окну.

– Лиде, что ли?

– Нет. У Лиды Вася. Ей он звонит, А мне – в аэропорт.

– Ишь ты. Какие слова выговаривает. Ну, звони. Андрей набрал номер. Аэропорт ответил.

– Мне билет надо заказать на Москву, на семнадцатое число. На послезавтра, значит.

– Значит, улетаешь? – спросил Мишка.

– Ага. Давай вместе.

– Нет, я жениться буду.

– Выпившая ты личность, – определил Андрей.

– Выпившая, – согласился Мишка. – Только я никуда отсюда не полечу. Совсем.

– Так и умрешь здесь, – кивнул Андрей.

– Так и умру, – опять согласился Мишка, Он посмотрел на часы и заторопился:

– Половина седьмого, давай одевайся. Вон мою куртку возьми, я пальто надену. А Валета дома запрем.

– Пусть идет, а то без двери останешься.

Легкий мороз чуть туманил шары света над редкими фонарями. От печных труб прямо в небо торчали дымки.

Они шли через поселок, преображенный вечером, мимо окон, голосов, мимо притихших домов. В этот час великая северная тишина, казалось, приблизилась к поселку, и людской шум мирно соседствовал с ней. Андрей вдруг почувствовал мгновенный приступ тоски. Они проходили мимо геологического управления – самого большого здания в поселке. Каждый раз, когда он проходил мимо него, бывало вот так… остро и мгновенно. Когда проходишь мимо давней мечты. Во всех почти окнах горел свет. Джентльмены тундры работали. Вернулись из экспедиций, отшумели положенные три дня, и сейчас вот, в нерабочее время, везде горел свет, потому что в этом мире хороших парней было принято работать когда угодно.

Андрей увидел, что дорогу переходит знакомая долговязая фигура в полярной куртке. Парень крупно шагал, чуть согнувшись. Еще не отвык от полевой походки Костенька Раев.

– Эгей! – окликнул его Андрей.

Костенька мгновенно развернулся и заторопился навстречу – весь добродушие и радость.

– Здорово!

– Пропащая душа! Говорят, ты в эти… гольцовые короли заделался? Где? Не на Энтыгыне? Если там – жди зимой. Прибегу на лыжатах.

– Было. Там и было. Ты в управу?

Перейти на страницу:

Похожие книги