Читаем Испепеляющий ад полностью

— Нет, мой друг, — Ликашин поднялся из-за стола, заложив руки эа спину, прошелся по кабинету. — Нет. Сейчас время британцев. При случае взгляните на карту мира. Почти вся она цвета английского, м-м… газона. Хотите пример? Те же мамонтовские трофеи, о которых мы с вами не столь давно говорили в компании с господином Чиликиным, царствие ему небесное.

"Чудо какое-то, — подумал Шорохов. — Все помешались на одном и том же".

Сопровождая свои слова то стремительными, то плавными движениями рук, Ликашин продолжал:

— Когда ими интересуется кто-либо из американцев, чувствуешь: этих господ занимает лишь, сколько в них золота, икон, какие тысячи они стоят. У британцев интерес иной. Есть ли истинные произведения искусства, картины известных художников? В этом уверенность в собственном вкусе, праве выбора, наконец.

— В трофеях генерала Мамонтова они есть, эти произведения?

— Естественно.

— И сколько?

— Что — сколько?

— Если оценить. Пусть не самые дорогие.

— Вы! — Ликашин схватился за голову. — Представитель достойного российского купечества! И вас настолько испохабило общение с этим зарубежным коммерсантом! Что он вам? Кто? Гастролер!.. Можете передать. Это я и в глаза ему говорю. И мы с вами разве за партией в преферанс? Там после прикупа карты на стол и — полная ясность. Точней — полная предопределенность. А тут все зависит от того, что вы ждете в завтрашнем дне.

— А чего, Трофим Тимофеевич, — Шорохов с недоверием смотрел на Ликашина, — лично мне, скажем, в этом завтрашнем дне ждать?

Вспомнилось: "Три вопроса подряд собеседнику, и — о вас все известно", — говорил когда-то Мануков. Ликашин их задал четыре. Не слишком ли?

— Вы такой же, — подвел итог тот. — Но всяких там чаш для святых даров, кадильниц я не видел, поступило прямо в епархию. Прочее? Темнить не буду. У меня принцип: желаешь доверия, доверяй сам. Так вот, остальное я видел. И, признаться, не потрясен.

— Может, в казну что-то не попало, — осторожно проговорил Шорохов.

— Конечно, — энергично согласился Ликашин. — И вполне понимаю: на мельнице быть и в муке не запачкаться… Законное право командира.

Шорохову надоели переливы ликашинского голоса, то, как он поглаживает бородку, подмигивает, посмеивается. Сказал со вздохом:

— В чем оно, это право?

— Леонтий Артамонович, — Ликашин рассерженно взглянул на Шорохова. — Вы что? Прикидываетесь? Такое со мной не проходит. Ошибка генерала Мамонтова только в одном: пожелал быть фигурой политической. Отсюда все его беды,

— Какие беды! — Шорохов тоже рассердился, говорил зло. — На Дону на руках носят, командует корпусом. Большой войсковой круг почетную шашку поднес.

— Корпус… войсковой круг… шашка… Я о друтом. Желаете повидать донского героя? — Ликашин по-озорному прищурился. — Стараюсь не для вас, для вашего генерала. А то вечером сядете писать донесение, и будет нечего.

— Вы говорите о ком? — спросил Шорохов.

— 0 генерале Хаскеле. О ком еще? Глава миссии, куда вы бегали на поклон. А приглашаю вас на встречу с другим генералом — с Константином Константиновичем Мамонтовым. Вы Большой войсковой круг упомянули. Так вот, в лице членов этого круга его сегодня будет чествовать Второй донской округ. Желаете присутствовать? В десяти шагах от генерала будете сидеть. Гарантирую.

Предложение было неожиданным. Как любая внезапность, оно в первый момент встревожило Шорохова.

Ликашин продолжал:

— Ну а потом мы с вами обсудим одно предложение. Порядочные люди должны помогать друг другу. Истина. Не так ли?

* * *

Чествование происходило в банкетном зале гостиницы «Европейская». С того времени, как Шорохов видел Мамонтова в последний раз, он заметно погрузнел, раскидистые, с проседью усы его стали менее внушительными, поредели. Восседал он во главе почетного, на возвышении, стола, говорил много и с удовольствием.

— …Значение рейда, господа, в том, что, во-первых, нами захвачены и уничтожены важнейшие железнодорожные узлы, во-вторых, мы обездолили на весь зимний период Красную Армию, обрекли ее на голод, истребив огромные запасы, захваченные в тыловых базах, а с роспуском красных резервов, сделали наше движение на Москву совершенно беспрепятственным. И, по моему глубокому убеждению, корпус дошел бы до Москвы непременно, если бы не те сведения, которые я получил и которые заставили меня повернуть на Дон, на помощь родному фронту.

Мамонтов сделал паузу. То с одной, то с другой стороны банкетного зала тотчас послышалось:

— Спасителю Дона — ура!

— Национальному герою — ура!

— Ура!.. Ура!..

Дождавшись, пока прекратятся овации, Мамонтов продолжал:

Перейти на страницу:

Все книги серии Военные приключения

«Штурмфогель» без свастики
«Штурмфогель» без свастики

На рассвете 14 мая 1944 года американская «летающая крепость» была внезапно атакована таинственным истребителем.Единственный оставшийся в живых хвостовой стрелок Свен Мета показал: «Из полусумрака вынырнул самолет. Он стремительно сблизился с нашей машиной и короткой очередью поджег ее. Когда самолет проскочил вверх, я заметил, что у моторов нет обычных винтов, из них вырывалось лишь красно-голубое пламя. В какое-то мгновение послышался резкий свист, и все смолкло. Уже раскрыв парашют, я увидел, что наша "крепость" развалилась, пожираемая огнем».Так впервые гитлеровцы применили в бою свой реактивный истребитель «Ме-262 Штурмфогель» («Альбатрос»). Этот самолет мог бы появиться на фронте гораздо раньше, если бы не целый ряд самых разных и, разумеется, не случайных обстоятельств. О них и рассказывается в этой повести.

Евгений Петрович Федоровский

Шпионский детектив / Проза о войне / Шпионские детективы / Детективы

Похожие книги