Читаем Императорский воспитанник полностью

Как же, ведь это Лан не признавал его власти. Ведь это Лан продолжал говорить неприятную правду в глаза, когда все вокруг угождали и льстили. Единственный. Значит, только он виноват в том, что Даниэль был вынужден поступать с ним низко и подло. А начав поступать так, он уже не мог остановиться. Как не мог простить этого Лану. Свою вину ему простить не мог. Бесчувственный, толстокожий Лан, которому все унижения нипочем. Упрямый, такой упрямый, несгибаемый, несломленный… как же плохо тебе было все это время!

— Но я же не знал! Я не думал! — беззвучно закричал Даниэль. — «А ты хотел знать? Думал вообще о ком-то, кроме себя?»

Никогда ему не забыть эту картинку. И ту другую, из прошлого… а в голове — все, что он чувствовал минуту назад. Вот и ответ. На все вопросы разом. Он мерял по собственной мерке и судил по собственным поступкам. А для Лана они оказались малы…

«Ты предал его, ты, а не он!» — обвиняюще выдал внутренний голос.

— Нет, — в ужасе прошептал Даниэль. — Нет, неправда. Лан… нет… я… я не мог так…

Позднее Даниэль не мог вспомнить, как он относил ведра и тряпки. Память просто не сохранила это, вытаскивая из своих невероятных глубин позабытые давным-давно события.

От кухни он неверными шагами двинулся куда-то дальше. Ноги заплетались, как от смертельной усталости. Бывший герцог заново переживал всю их историю в попытке понять, как же так получилось, что он обвинял Лана во всех грехах, даже в своих? День за днем, от разговора к разговору. И слова, и события обретали новый смысл. Представали совсем в другом свете.

Лан всего лишь остался собой. Таким же прямым, уверенным и… преданным. Он единственный до последнего пытался остановить тот кошмар, в который Даниэль превращал свою жизнь. Как же он ослеп, что не видел этого? Почему?

Потому что прямота и честность Ланире всегда была требовательной. — Горько признался он сам себе. — Новые друзья не требовали ничего. Только давали, подталкивали, хвалили и восхищенно ахали. И Даниэль, как последний глупый барашек, пошел туда, где травка казалась более вкусной, а тропинка не такой крутой. Вот только заманчивый зеленый лужок на поверку оказался глубоким болотом… из которого он сам никогда не выбрался бы.

Запоздалый ужас прошёлся по спине, оставляя после себя толпу ледяных мурашек. Ведь он балансировал на краю, и бил по рукам того, кто отчаянно и из последних сил удерживал его от падения…

Лан не простит. Это понимание вдруг отозвалось отчаянной болью, перехватило горло огненным кольцом и сжало до потери дыхания. Лан удержал, дождался помощи, отдал все, что у него было. И ушел. Потому что такое не прощают… друзьям. Чужим — может быть, но не близким, не тем, кто бил наотмашь в самое незащищенное место.

Все это время, пока бывший герцог злился, придумывал обиды, судил и ревновал, он все равно чувствовал, что Лан рядом. А теперь… ушел. И эту пустоту не могла заполнить даже Каро, которая ему тоже… как прощальный дар.

Даниэль, погруженный в свои тяжелые мысли, не отдавал себе отчета в том, сколько он уже бродит по коридорам и где сейчас находится. Просто остановился у какого-то окна. Снаружи была буря. Парень смотрел, как дождь хлещет по пустынному угрюмому двору. За занавесом дождя угадывалось приземистое строение конюшни. Конюшня! Самое страшное воспоминание было связано с ней.

Все это время, эти месяцы после приезда Каро, Даниэль постоянно был настороже, защищаясь и отгораживаясь своими обидами, но не теперь. Обманывать себя больше не получалось. Все, что было ДО этого момента… все еще можно было бы исправить. Но не это. Не это! Даниэль бессильно цеплялся руками за подоконник, понимая, что ничего уже не изменить и терзаться бесполезно.

После того, как ушел Ланире, Каро так и осталась в кабинете. Она даже не стала зажигать свет. Сидела и думала. Ей было, о чем поразмыслить. В полутьме большое зеркало в тяжелой раме отражало тоненькую, бледную девчонку в огромном, не по росту, но таком уютном кресле. Девчонка смотрела в глаза своему отражению, которое чуть усмехнулось краешком губ.

— Ну что, твое величество? — Спросил зазеркальный голос. — Уж не собираешься ли ты влюбиться? В кого, в мальчишку? Глупого, заносчивого и трусливого?

— Нет. — Каро открыто улыбнулась, и зеркало не смогло противиться этой улыбке. — В другого. Совсем в другого…

Очнулась она, когда в коридоре послышались голоса. Тихо подойдя, девушка приоткрыла дверь и несколько секунд наблюдала, как идет уборка в четыре руки. А когда так же тихо эту дверь прикрыла и вернулась в кресло, зеркало расплылось навстречу в довольной улыбке. Теперь можно и поработать.

И как обычно, засиделась с документами допоздна. Хорошо, что рано или поздно заканчивается все, даже нудные отчеты. Каро устало потянулась, вставая из-за стола, и уже совсем было собралась отправиться в спальню, как вдруг ей захотелось открыть окно и подышать грозовой свежестью.

Но не успели створки распахнуться, как ночной, влажный от дождя воздух затопил все вокруг ужасной тоской, одиночеством и чувством вины. Что? Что опять?

Перейти на страницу:

Похожие книги