Что-то в его голосе смутно напоминало того ангела, вечного, терпеливого.
— Что? — Я сказал это слишком громко. Я скор на гнев и из-за этого оказываюсь в дураках чаще, чем можно предположить.
— Нашим величайшим трудом было изменить роль наблюдателя. Мы вложили власть в руки людей, прямо в их руки. Оказалось, слишком большую власть. Если чистая сила воли человека, сила воли правильного человека может вызвать огонь из пустоты, разделить воды, обратить камень в прах, повелевать ветрами, на что тогда способны несконцентрированные желания и ожидания миллионов?
— Ты…
— После жизни ты получаешь то, что ожидаешь, то, чего ожидают миллионы вокруг, что творит легенды, бесконечно пересказываемые и разрастающиеся. В этом месте среди песков они создали себе другой рай и другие пути к нему, и темные, и светлые. Все это сфабриковано, наложено на реальность, в которой жил мой народ. Что бы ни ждало человека после смерти в те времена, оно не упоминалось в наших вычислениях. Наши священники, когда было кому их слушать, описывали что-то более утонченное, глубокое и удивительное, чем мешанина средневековых предрассудков, на которую опирается ваш народ.
— Мы это создали? — Это казалось невозможным. — Мы построили небеса и ад?
— О да. Если ваши священники когда-нибудь обнаружат, какая власть сосредоточена у них в руках волею их паствы… Вообще-то лучше пусть этого не случится, а то каждое слово о геенне огненной, о последнем суде и чертях с вилами станет истиной и придет со всех сторон. Почему, ты думаешь, мы так старались усилить ненависть церкви к «магии» и соответствующим практикам?
К сожалению, я ему верил. Это было похоже на правду. Не делая паузу, я схватил книгу с вычислениями и бросил ее на кольцо. Образ Фекслера исчез, как пятно света, если закрыть ладонью его источник. Больше истины за один присест мне не вынести.
Каласади и Юсуф явились на окраину Хамады, чтобы проводить меня в пустыню. Я попрощался с Ибн Файедом в прохладе его тронного зала, принял в дар золото, алмазы, янтарь и пряность под названием «гвоздика» в дорогу. «Всегда есть боль», — сказал он, вкладывая ее мне в ладонь.
Омаль ждал с верблюдами, всего их было десять, трое высоких и белых — подарок калифа — хороших производителей благородного происхождения, но для меня таких же буйных, нелепых и зловонных, как и остальные. Кроме Омаля, у нас было трое погонщиков и охрана из пяти га'тари.
— Спокойного пути, король Йорг, — поклонился Каласади, приложив ладонь к животу.
— Не в этот раз.
Я усмехнулся и слегка наклонил голову.
— В следующий раз погостишь у меня, познакомишься с моей женой, узнаешь, что мне приходится терпеть, — улыбнулся Юсуф.
— В следующий раз погощу. — Я развернулся, но помедлил. — А принц Оррин? Разве ваши предсказания не велят вам избавиться от меня, чтобы расчистить ему путь?
Я похолодел, представив, что девять человек, сопровождающих меня, получили приказ закопать мой труп в дюнах. Улыбка Юсуфа стала несколько напряженной, и он обменялся смущенными взглядами с Каласади. Старший матемаг переплел пальцы и поднял ладони к подбородку.
— Наши проекции показывают: нет существенной вероятности, что вы помешаете принцу Оррину, король Йорг. Мы избавлены от необходимости предпочесть одного многим или наоборот.
— Если он приедет в Ренар, Йорг, не вставай у него на пути. — В голосе Юсуфа послышалась мольба. — Это будет неразумно.
— Хорошо. — Это признание, конечно, спасло меня от конфликта с матемагами, но несколько озадачило. — Тогда ладно.
И я сел на верблюда.
37
ИСТОРИЯ ЧЕЛЛЫ
Керес пробудила странное хрупкое чувство. Карета скрипела, как суставы старика, и все, чего Челла касалась, было шершавым, бесцветным и настолько сухим, что вытягивало влагу из кожи.
— Она найдет обратную дорогу к Мертвому Королю.
Челла отвернулась от дороги, Кай держался у ее плеча.
Нежить пойдет по трещинам и провалам, местам, где между миром и сухими владениями смерти висит тонкая завеса. Она будет путешествовать в гробах, в тени больных, перемещаться с эпидемией чумы и однажды окажется при дворе Мертвого Короля, снова окутанная неспокойными душами, захваченными по пути.
— Нам пора в путь, делегат.
Капитан Акстис из Золотой Гвардии провел свои войска по дороге примерно милю, в то время как некроманты возились с Керес. Хотя Гвардия не знала о нежити, ее присутствие тревожило, морально изматывало. Акстису явно хотелось двинуться дальше, оставить Готтеринг мертвым.
— Давай так и сделаем. — Челла уселась в карету. — Поторапливайся, кучер.
Они тронулись, едва Кай успел захлопнуть дверцу. Он ухватился за край скамьи, чтобы не рухнуть на колени к Челле, и повис, тридцать сантиметров разделяли их раскачивающиеся тела. Ее пульс яростно бился в венах на запястьях.
Быстрые руки. На миг Челле понравилась мысль о подобном сплетении. Кай восстановил равновесие и сел — и одновременно она оттолкнула его: общее решение. Она сжала руки, вонзая ногти в ладони, и откинула голову. Да и что ей делать с этим блондинчиком? Мясо без приправ.
— Скоро будем в Хонте? — спросил Кай.
— Да.