Сам заинтересовался печами. Конструкция оказалась довольно оригинальной, никакого камня или кирпича, только спекшаяся земля и особая система прокопанных вытяжек, почти полностью ликвидировавшая дым. Материалом служила довольно жирная красная глина перемешанная с песком. Тут же родилась идея, как порадовать детишек, не откладывая в долгий ящик — тут же и реализованная. С разрешения женщин взял крупный кусок глины, хорошенько его размял, разделил на несколько меньших кусочков и с помощью рук и подобранной тут же деревянной палочки вылепил десятка два глиняных статуэток не очень подробной, но узнаваемой птичьей формы, затем, дав им обсохнуть на солнце, загрузил в печь, обжег их, иногда переворачивая палкой, и дал остыть. Пока его изделия остывали вокруг него собрались все притихшие дети во главе с Аясовой и добрая половина женщин, не занятых работой. Все явно были заинтересованны узнать, что этот фейри делает. Взяв остывшую фигурку тремя резкими движениями пробил заранее еще во время лепки подготовленные отверстия, поднес к губам и разразился резкой трелью. Зрители были в восторге, особенно дети. Подобные быстро — сделанные свистульки он научился делать в школе, спасибо трудовику. Следующие полчаса в овраге нельзя было услышать ничего кроме свиста. В конце концов матерям свистунов это надоело и последовали санкции — свистульки отобрали, а фейри вежливо вежливо послали… за глиной.
Чувствуя свою вину за этот конфуз Дримм безропотно согласился. Проводниками выступили трое самых старших детей. Аясову к этому времени ее мать, тоже находившаяся среди лепильщиц, отправила домой с каким то поручением. До ручья, где добывалась глина, Дримм с компанией добрались быстро и весело. По пути он посадил малышей в короб для переноски глины и следуя их указаниям, прерываемым счастливыми визгами, быстро домчал их до места. Там уже его встретили двое мужчин квелья с деревянными лопатами и моментом набили короб блестящей только что выкопанной глиной. После явно хорошо проводившие время копатели налили ему да и себе, что бы не было обиды — выпил. Потом в сопровождении детишек и с тяжелым коробом двинулся назад. Сходил еще пять раз, но пить с копателями, становившимися все веселее, больше не стал, да они и не настаивали. Неизвестно сколько бы это продолжалось, а что — хорошая физкультура да и дети, катавшиеся к ручью по очереди были довольны. Но тут женщины его остановили, оказалось он уже натаскал им глины по крайней мере на неделю вперед. Короб, который он так легко нес, предназначался четверым мужчинам, и от ручья его несли два — три часа. Еще раз поразился силе этого — своего тела, применил
— Вот это да! И это на десятке по силе! Что будет, когда он достигнет хотя бы 30, страшно даже представить?! — Кстати усталости тоже почти не ощущается, за это надо благодарить
У ручья едва не разминулся с уже собравшимися идти по домам копателями. Один из них согласился показать ему удобное место для охоты, кстати оно оказалось недалеко, в верховьях этого же ручья вода была чуть солоноватой и поэтому привлекательной для водопоя копытных. Дошли за два часа и почти сразу встретили добычу. Добыча, впрочем не подозревая о своем новом статусе, мирно паслась у брода через ручей, пила воду и лизала камни, видимо слизывала соленой концентрат, в общем объект охоты представлял из себя обычную лосиную семью — самец, самка и двое полугодовалых детенышей. Обычные лоси, если бы не размеры, почти в два раза больше нормальных, а самец так и в три.