Читаем И нет этому конца полностью

Но вот наконец наступил момент, когда он, закончив все перевязки должен был удостоить меня вниманием. Однако прошло минут десять, прежде чем он подошел ко мне.

— Ну, что у вас? — спросил он, уставившись в меня своим недобрым взглядом.

— То же, что у вас, — ответил я сидя.

В его глазах пробежало недоумение.

— Кто вы такой?

— Командир санвзвода, — сощурился я.

Теперь лицо вытянулось у него.

— Кто?

— Командир санитарного взвода, — и я назвал гвардейский танковый корпус, которому мы были приданы.

— Это ваши? — кивнул он в сторону нашей землянки. Впервые в его глазах появилась озабоченность.

— Наши, — сказал я, не сводя с него насмешливого взгляда.

— Вы собираетесь их забрать?

— Да нет, совсем наоборот!

— Что наоборот?

— Оставить их в вашем подчинении. — Последние слова я произнес так, как будто вручал ему по меньшей мере командование над всем нашим корпусом.

И вдруг старший лейтенант улыбнулся своими некрасивыми вывернутыми губами, тихо и задушевно спросил:

— Спирт пьешь?

— Пью, — ответил я, хотя никогда еще не пил ни спирта, ни водки. Даже красное вино я попробовал всего один раз — перед отправкой на фронт.

— Давай лапу! — сказал он, протягивая руку.

Я подал свою. Он помог мне встать и, хлопнув по плечу, сказал:

— Пошли!

Мы спустились в землянку. Там он достал из походного ящика бутылку с прозрачной жидкостью, две мензурки и налил в них ровно по пятьдесят граммов.

— Наркомовская норма. Так будешь пить или с водой?

— Так! — героически ответил я.

— Дают танкисты! — в его глазах промелькнула едва заметная усмешка. Он отвел взгляд в сторону и подал мне полную мензурку.

Я уже готов был опрокинуть ее таинственное содержимое в рот, как в землянку с грохотом ворвался рыжий ефрейтор.

— Товарищ старший лейтенант! Там снарядом машину с автоматчиками накрыло!

— Где? — Мой коллега опустил мензурку на стол. В воздухе запахло пролитым спиртом.

— Наверху, у села! Полно убитых и раненых! А по соседству ни врачей, ни фельдшеров. Даже перевязать некому!

— Лейтенант! — обратился ко мне мой новый знакомый. — Берите своих — и наверх! Мы догоним!

7

Мы взобрались на первую высотку. За желтеющим кукурузным полем начиналось большое село. Плотная завеса дыма и пыли поднималась за дальней околицей. Громко и отчетливо долетала каждая пулеметная и автоматная очередь, каждый винтовочный выстрел.

И здесь всюду овраги. Только вскарабкались, как снова надо спускаться. А потом опять вверх — вниз, вверх — вниз.

Везде окопы, траншеи, колючая проволока. Еще два дня назад эти овраги по многу раз переходили из рук в руки. Кругом следы ожесточенных схваток — опрокинутые и разбитые орудия, сожженные танки и самоходки, покореженные и втоптанные в землю винтовки и автоматы. Повсюду золотились гильзы.

В то время как танки и пехота дрались уже по ту сторону села, минометные и артиллерийские батареи находились еще на прежних огневых позициях.

Прямо над нашими головами проносились мины — их тут же, у нас на глазах, закидывали в стволы сноровистые работяги-минометчики. И сотрясали воздух, рвали барабанные перепонки стоявшие совсем рядом орудия.

Мы бежали по селу, то и дело кланяясь, — чуткое ухо улавливало посвист шальных пуль.

— Вон она! — крикнул мне Сперанский.

Из-за деревьев, обступавших хатки, показалась развороченная снарядом автомашина. Она стояла поперек дороги, и около нее толпились люди.

— Быстрей! — подгонял я санитаров.

Несмотря на грохот близкого боя, я слышал, как позади тяжело бухали сапоги Сперанского, дробно стучали ботинки остальных санитаров.

Нас заметил и двинулся навстречу офицер. На погонах сверкнули два просвета. Майор-артиллерист!

— Доктор? — спросил он.

— Да, — ответил я, смутившись. В конце концов, на фронте всех офицеров-медиков называли докторами, — а чем я хуже других? Майор сообщил:

— Из двенадцати пятерых наповал. Остальные ранены.

— Тяжело?

— Есть и тяжело…

Солдаты расступились, пропуская нас. Раненых старательно, но неумело перевязывала молоденькая девушка-санитарка. Убитые лежали чуть поодаль. Два солдата натужно тащили от машины еще одно изуродованное тело.

— Пустите! — сказал я девушке.

Она сразу уступила мне место возле раненого. Сперанский принялся за второго бойца.

Я еще не закончил перевязку, как рядом раздался протяжный скрежет автомобильного тормоза. С подъехавшей «санитарки» спрыгнул старший лейтенант.

— Дали всего на полчаса. Довезти до медпункта, — сообщил он. — Надо в темпе! А там, на берегу, если потребуется — подбинтуем.

Втроем у нас дело пошло быстрее. За каких-нибудь четверть часа мы перевязали и погрузили в машину всех раненых. Повез их старший лейтенант. А я со своими санитарами пошел пешком — не хватило места в фургоне.

8

Чтобы нас также не накрыло снарядом или миной, я приказал рассредоточиться.

Неподалеку от меня, как будто приглядываясь ко мне, шагал Коваленков.

Когда в одном месте наши тропки сблизились, он вдруг воровато оглянулся и сунул мне в руку какой-то листок.

— Товарищ лейтенант, це вам!

— Что это? — удивился я.

— Потим подывытэсь! — быстро проговорил он и, опять воровато оглянувшись, отстал от меня.

Я положил бумагу в карман. Потом так потом.

Перейти на страницу:

Похожие книги