Быстро схватив, Аша рывком потащила Ясу на себя, повалила на землю и принялась сбивать огонь шкурой. Вонь стояла страшная, от повалившего дыма резало глаза. Аша ничего не могла разглядеть, глаза сделались незрячими, она слишком долго смотрела на огонь. На ощупь нашла нужные мази и покрыла ими новые ожоги Ясы, завернула в тряпки одеревенелые конечности и оставила ту лежать в углу. Только под утро встала и, слыша непрекращающиеся стоны, влила в раззявленный рот с пересохшим языком горькой настойки.
Темнота молчала за пещерой, далеко-далеко загудел одноглазый куб и умолк, стал почти невидим в сером разрастающемся свете. Безгранично древние чудовища искали первозданную бездну на западе, там они собирались укрыться от того, что проникло в их мир с востока.
Аша поднялась и подняла бубен, ударила в него раз-другой. То, что называлось "боги", и проникло к ним вместе со светом, сказало:
- ТЫ ВСЁ РАВНО НИЧЕГО НЕ СДЕЛАЕШЬ.
Продолжала бить раз за разом, как учили руки их матерей, пока их отцы танцевали с высунутыми языками; под что им, прошедшим "первую смерть" рисовали первые узоры на лицах и прокалывали тела, когда они стали достойны быть среди прочих.
- Заткнитесь! - огрызнулась Аша. - Вы теперь лезете к каждому, шепчете в уши свои дела. Я вам не сдамся, я не ослепну от вашего проклятого света. Я вижу в темноте!
- ТВОЙ ГНЕВ НЕ НАКОРМИТЬ. НАС ТЫ НЕ УБЬЁШЬ, ЕЁ - НЕ СМОЖЕШЬ. ЭТОТ МИР УЖЕ НАШ.
- Как же вам одиноко, - Аша топтала шумно землю и била в бубен, монотонно гудела. То, что называлось "боги", отпрянуло.
За выходом из пещеры вспыхнул куст, Аша на него не смотрела.
- СКЛЬКО НЕ БЕЙ, МЫ УЖЕ ТУТ. МЫ ВОЗЬМЁМ СВОЁ.
- Идите в бездну!
Яса проснулась, закричала, застонала и рухнула обратно. Следующие пару дней Аша поила её сонным зельем и перевязывала взбухшие гнойниками волдыри.
Безмолвные левиафаны, сторукие твари, брели всё дальше, иногда их совсем не было видно. Там вдалеке стонала земля и кричали ночные птицы, вертели головами зад и вперёд. Содранные людские лица, развешенные на деревьях, утешали взор полых древних Жадин.
Новых богов мало кто слушал и они всё время говорили и говорили, жадно впихивали свои слова в уши каждого попавшегося на пути. В темноте они ещё не видели ничего, Аша видела всё. Они ворвались в её мир с тем первым огнём, и остались в нём. С тех пор темнота отступала. В болотах больше не водились жирные и питательные многоглазые черви. Светящиеся льды Тихого Моря таяли, на них отныне не половить рыбу. Травы истлевали, на их месте росло то, чего она не знала, то, что не имело запаха - хотя Яса говорила - что пахнут они хорошо. У нового не было ничего, от его вкуса Ашу тошнило.
Во сне Аша видела собственные руки обугленными, а наяву - шла на охоту. Озлобленные твари тянулись к ней со спины. В шорохе острых колючек, широких белых листов, в натянутой паутине - она караулила врага. Раньше, чтобы только съесть, теперь же ждала, когда тварь примется рычать близко, и тогда нападала. Они дрались. На Аше оставались следы когтей, щупалец, бесконечно ровных кругов, и знаков внутри - но не ожогов. Всё это - знаки темноты. Твари боялись огня, и она боялась огня, их кровь была черна и вместе они её проливали.
Кровь на тряпках Ясы сделалась красной. Вечерами Аша точила оружие, скручивала ловушки, чистила зубы содранными с кустарника шипами, выковыривая из них мясо и жилы. Ходила купаться в холодные воды, а потом стаскивала с себя пиявок, те как раз уходили в похлёбку, настоянные на её крови.
Однажды она увидела человека: Он горел и протягивал к ней руки. Стоял на том конце провала и не спешил перебраться на эту сторону. В отличие от прочих богов - молчал. Дождь не трогал его, ветер обминал. А потом он закричал и Аша зажала уши, упала на колени. А когда открыла глаза - темнота кругом осталась непроницаемой. На ощупь Аша вернулась в пещеру и рухнула там на твёрдый пол. Шёпот усиливался день ото дня, новые боги не терпели тишины, не признавали пустоты, молчать умела лишь тьма.
Ясу она ещё не могла связать, куда той сейчас верёвки-то? Яса пришла в себя много-много дней спустя, под одну из песен старых времён. Аша скорее не пела, гудела и её горло клокотало.
- Это болезнь, этот свет, - заговорила она меж тем - Ты сделала меня одной против всего.
Яса слышала эти слова.
- А мы должны были сражаться вместе. По крайней мере, не друг против друга. Слышишь, тебе уже не больно, ты не чувствуешь боли. Посмотри на свои руки, они сожжены, посмотри на свои ноги.
Аша к ней не оборачивалась.
- Это только моё дело, - сказала Яса.
- Я бы ударила тебя, да толку, - послышалось из другого угла. - Почему всё не может быть как раньше? Я одна.
- Я здесь, - протянула Яса. - Мне, правда-правда очень-очень жаль, я больше так не буду.
- Будешь.
- Мне нужно, чтобы в меня кто-то верил.