Как я говорил раньше — спальные районы больших городов для меня близнецы братья. Потому, я не особо удивился, когда мы очутились всё среди тех же жилых коробок с окнами, как и в случае с борделем. Конечно же, оное заведение (по крайней мере на легальных правах) здесь отсутствовало, в остальном же — всё под копирку. Место преступления легко угадывалось всё по тем же признакам — «Скорая Помощь», милиция, оцепление. Правда, в оцеплении народу поменьше. Смертные поразительно быстро привыкают к насилию, смерти и крови (если, конечно это не касается их лично). Единичный случай вызовет страх и возмущение. Раздадутся требования о немедленном наведении порядка. Завяжутся дискуссии на телевидении и в прессе. Даже глава государства может снизойти до суровых комментариев случившегося. В общем, предпримут всё, кроме необходимого — оперативного розыска виновных и профилактики подобного в будущем. Второй случай вызовет шум, но гораздо меньший. А далее всё отойдёт на задний план (или, вообще, забудется), уступив место обсуждению цвета нижнего белья какой-нибудь косноязычной теледивы или сломанной ноге поп-идола, коему ни с того, ни с сего принародно захотелось поскакать на коньках. В общем — всё течёт, всё изменяется.
Далее, правда ожидал приятный сюрприз — нас никто не остановил, не заставил падать на землю и мы спокойно прошли к месту бойни. Улучшилось даже моё, не самое лестное мнение о смертных — оказалось, что оцепление не урезано, а просто часть бойцов прочёсывает район, в той стороне, куда по словам уцелевшей свидетельницы направились убийцы.
— Пойду, потолкую с начальством, — сказал Константин. — Зомби, наверняка, до темноты где-то укрылись, нужно предупредить, чтобы бойцы даже попыток не делали задержать их самостоятельно. Представляешь, что начнётся, если мертвяки станут обороняться?
— Мясорубка.
— Вот именно.
— Хочешь вызвать огнемётчиков?
— Нет это уж слишком… Да и долго. Думаю сами справимся. Бензином. А вот пожарники точно не помешают. Кстати, поговорю насчёт фоторобота… Ты со мной?
— Не люблю начальство. Позовёшь, когда буду нужен.
— Договорились.
Константин Направился к машинам, а я обошёл по периметру детскую площадку превращённую сейчас в филиал разделочного цеха. Трупы, правда, уже накрыли, но вот кровь собралась в лужи и сейчас над ними с тошнотворным жужжанием кружили стаи мух.
— Нехорошо так говорить, — участковый решил составить мне компанию, — но одной головной болью меньше.
— Вы о чём?
— Да о шпане этой — одни от них проблемы. Были. То подерутся, то пристанут к кому-нибудь, а то просто — до утра колобродят — спать никому не дают.
— А вы что же?
— А что я? Задерживал, беседовал. У всех, кстати условная судимость была. Только у нас народ какой?
— Какой?
— Сперва — приди, участковый, разберись, защити, а как до суда дойдёт — свидетелей не сыщешь. Одним некогда, у других вдруг к ребяткам жалость проснулась, а по правде сказать — бояться… Условное-то случайно получили. У паренька из соседнего района мобильник отняли, ну а рядом патрульная машина — их, голубчиков, и взяли тёпленькими. На суде хныкали — смотреть противно, а как поняли, что за решётку не попадают, так сразу — орлы… Да, теперь хоть вздохну свободно.
Бедолага, он ещё не представлял, что ему суждено стать свидетелем и участником осуществления одного из главных законов природы — заполнение экологической ниши. На место уничтоженной стайки быстро объявится другая. А может и несколько. Завяжутся местечковые конфликтики за обладание осиротевшими лавочками и подъездами. А потом, победившая «компашка» станет завоёвывать авторитет и возможно, более радикальными методами, чем их, обращённые в куски мяса предшественники. Так что проблем по работе с человеческой молодью у моего собеседника ещё хватит.
Впрочем, огорчать его я не стал. Пусть хотя бы у кого-то здесь будет хорошее настроение.
— А вы их знали лично? — поинтересовался я.
— Как облупленных. Шестеро дебилов и с ними Наташка Андрикова. Которая сейчас показания даёт. Быстро, скажу я вам, отошла. Поначалу вся дрожала, а минут через пять уже парням из оцепления глазки строит.
— Девушка кого-то из погибших?
— Ага. Под кем ноги раздвинет того и девушка. Шалава — одним словом. Она даже не обижается, когда её так называют. Вот в наше время, чтобы девушка…
— Бывает, — я уже жалел, что ввязался в этот бессмысленный разговор. Да и не хотелось составлять мнение о человек, которого предстоит допрашивать заранее. К тому же, как я понял, участковый парень из местных, а в его глазах, пресловутая Наташка, единожды получив клеймо, останется с ним навсегда. Таков уж менталитет.