Вся Англия волновалась. Католики и умеренные не могли скрыть своей радости; протестанты насторожились, ожидая худшего. Елизавета казалась побежденной. Она посылает монсеньору свой портрет и спрашивает мнения у членов Королевского совета – лишь один министр осмеливается говорить о разнице в возрасте. Багровая от ярости королева мечет молнии: «Как вас понимать, – кричит она своим пронзительным голосом, – разве я не способна его удовлетворить?» Неожиданно стороны, кажется, договорились. Сердце Екатерины переполняла материнская гордость.
Однако перспектива делить ложе с эксцентричной престарелой девой совершенно не радовала Генриха. В Англии все ему было отвратительно, и в первую очередь – грубые нравы двора. Его смущала не только невеста сама по себе, но и необходимость примириться с ересью.
Но, глядя на вещи трезво, следует признать, что у них было много общего: жажда власти, себялюбие, страсть к роскоши, к показному. Как часто изнеженные мужчины и суровые женщины составляют прекрасные супружеские пары! Герцог Анжуйский не думал об этом. Он так любил свое могущество, так ценил обожание женщин, негу французского двора! Его духовник, с одной стороны, и мадемуазель де Шатонёф, с другой, каждый день корили его за желание стать королем гугенотов.
Наконец молодой человек собирает все свое мужество и объявляет Екатерине, что совесть не позволяет ему идти на компромиссы в вопросах религии и что он считал бы себя обесчещенным, если бы согласился на брак с женщиной подобных взглядов. Королева-мать была вынуждена поставить в известность Ла Мот-Фенелона. Чего ей стоило отказаться от «такого королевства»!
Она поручила своему посланнику выяснить, нельзя ли заменить ее старшего сына младшим, герцогом Алансонским. Удивительное материнское ослепление! Франсуа был в ту пору пятнадцатилетним несмышленышем, который вряд ли мог разжечь чувства мрачной весталки.
Генрих успокоился. Он даже не стал противоречить мадемуазель де Шатонёф, которая радостно утверждала, что он отказался от трона ради ее любви.
К сожалению, в политике дела складывались не так благополучно. Испания, непомерное могущество которой являло собой угрозу для всего континента, переживала тяжелые времена. Мориски предали огню всю Андалусию, а тем временем турки после перерыва в несколько лет вновь заняли Средиземноморье, обосновались на Кипре и принялись угрожать Италии. В другой части своей империи мрачный монарх видел зарождение партизанской войны как ответ нидерландских мятежников на жестокости, чинимые герцогом Альба.
Колосс зашатался. Если Франция и Англия объединятся и займут твердую позицию, возможен конец всемогущества Габсбургов и даже религиозные войны. Политические интересы явно указывали на необходимость коалиции, в противном случае те же интересы объединят католического короля Филиппа II, английскую королеву и папу римского.
Непримиримые сторонники обеих партий изощрялись в уловках, чтобы помешать монсеньору вступить в брак с Елизаветой Английской. Несмотря на свою скупость, французское духовенство под нажимом Гизов предлагает королю четыреста тысяч экю, если он прекратит переговоры, а Колиньи, обеспокоенный не менее католиков, предлагает юного Генриха Бурбонского в качестве претендента на руку Елизаветы Английской, хотя он был на двадцать лет моложе невесты.
Филипп II создает Христианскую лигу, в которую входят Венеция и итальянские князья. В Великобритании он обратился к герцогу Норфолкскому, истовому католику, влюбленному в Марию Стюарт. Тот мечтал убить Елизавету и посадить на ее трон прекрасную пленницу. Когда этот заговор был раскрыт, Елизавета немедленно предложила Франции союз, чтобы как-то уравновесить влияние Христианской лиги, к которой Карл IX отказался присоединиться.
Под давлением и уговорами Генрих преодолевает отвращение и меняет свое первоначальное решение. 18 февраля 1571 года счастливая Екатерина объявила Ла Мот-Фенелону эту новость. Ко всему прочему султан готов был отдать монсеньору половину Кипра, если тот откажется присоединяться к Лиге; эта перспектива представляется молодому человеку очень заманчивой.
Королева-мать полагала, что мечты ее вот-вот сбудутся благодаря лишь дипломатическим усилиям и достоинствам ее детей. Не раз одолеваемая материнским честолюбием, разве не питала она безумной надежды соединить Генриха и Марию Стюарт, герцога Алансонского и Елизавету Английскую? С другой стороны, непримиримые католики настаивали, чтобы под предлогом женитьбы монсеньор занял Англию и поделил с Марией Стюарт трон своей невесты.