Читаем Гений столичного сыска полностью

Дочитав черновик письма до конца, Иван Федорович положил листы на стол и пододвинул их Харлампию Варлаамовичу… Ай да Сусальский, ай да сукин сын! Это вам не тупой и ленивый следователь Караваев, у которого в покровителях сенатор и тайный советник, а иначе этот Караваев давно бы вылетел из судебных следователей как пробка из бутылки… Не-ет. Харлампий Варлаамович Сусальский – это судебный следователь иной формации: умный, хитрый, безжалостный. Привыкший достигать поставленных целей любыми средствами, лишь бы получить нужный конечный результат. И готовый ради личной выгоды отправить на каторгу невиновного человека. Да пусть даже человека, совершившего преступление, однако причастность которого к преступному деянию доказательно не выяснена. Вот нашел же Сусальский еще одну улику против Тальского-младшего, пусть и косвенную? А почему нашел? Да потому, что ставил целью найти. Десяток иных косвенных улик могут быть почище парочки-тройки улик прямых. Все дело в том, как их преподнести. Вернее, как их преподнесет на суде обвинитель. Теперь понятно, о чем спорили внук и бабка, когда в окно ее спальни вылетели со стола бронзовые часы! Ладно хоть не убили никого…

– Ну что, прочитали? – сахарно улыбнулся Харлампий Варлаамович, нарочито благожелательно взглянув на Воловцова.

– Да, господин Сусальский, – улыбнулся в ответ Иван Федорович и искренне заявил: – За что я вам, поверьте, премного благодарен, поскольку выяснение вопроса о причине скандала Тальского-младшего с генеральшей Безобразовой, да еще с битьем окон, находилось у меня в первостепенных задачах. Теперь этот вопрос положительно разрешен вашими стараниями, – слегка поклонился в сторону Сусальского Воловцов.

– Полагаю, теперь-то вы убедились, что Константин Тальский виновен в двойном убийстве и поджоге? – сделался серьезным Харлампий Варлаамович. – И что у него имелся сильный мотив – убийство ради обогащения и мести? Не мелкий и шаткий, как вы, надо полагать, заключили, когда знакомились со следственными материалами, – ядовито произнес Сусальский, – а веский и самый настоящий…

Воловцову очень хотелось ответить Харлампию Варлаамовичу, что чем сильнее тот хочет уверить его в виновности Тальского-младшего, тем меньше судебному следователю Сусальскому хочется верить. Но Иван Федорович так не сказал, а лишь мягко произнес:

– Позвольте мне не отвечать на ваш вопрос. Тем более что наличие мотива еще не есть доказательство преступления.

Внутренний оппонент молчал. Несмотря на черновик письма, указывающий на то, что у Тальского-младшего имелся мотив для убийства генеральши, Воловцов, как и раньше, не был уверен, что преступление совершил именно он. И это при всем том, что многое сходилось именно на Константине Тальском. Виной тому в большей степени был судебный следователь Сусальский: вначале он имел убеждение, что Тальский-младший виновен, а затем стал собирать факты, доказывающие правоту этого убеждения. А правильно – это когда наоборот…

<p>Глава 13</p><p>Новая версия воловцова</p>

Прокурор Окружного суда Петр Петрович Ляпунов находился в некотором замешательстве. На жалобу, полученную от судебного следователя Сусальского, надлежало как-то среагировать, тем более что некоторые предположения, в ней изложенные, просто обязывали сделать это как можно быстрее.

Конечно, копия полученной жалобы тотчас была отослана в Московскую судебную палату. И статский советник Ляпунов, дожидаясь ответа из Москвы, как мог оттягивал разговор с судебным следователем по особо важным делам Воловцовым, который в непосредственном подчинении у Петра Петровича не находился и распеканции с его стороны отнюдь не подлежал.

Наконец от окружного прокурора Московской судебной палаты Владимира Александровича Завадского пришел ответ с двумя посланиями. Одно предназначалось Ляпунову, другое – Воловцову. Петр Петрович свое послание прочел и написал скорый ответ, в котором заверил его превосходительство действительного статского советника Завадского в том, что разговор с судебным следователем по особо важным делам Воловцовым в самом скором времени непременно состоится и просьба его превосходительства Владимира Александровича непременно будет удовлетворена. После чего послал своего секретаря разыскать Воловцова и доложить ему о приказании… нет, о приглашении явиться к нему, прокурору Рязанского окружного суда Ляпунову, для срочной беседы. Секретарь поручение Петра Петровича исполнил, и Иван Федорович, отложив все свои текущие дела, явился на аудиенцию к Ляпунову.

– Присаживайтесь, – дружелюбно предложил Петр Петрович.

– Благодарю вас. – Иван Федорович присел возле обширного стола и вопросительно посмотрел на прокурора Окружного суда. Разговор обещал быть интересным. Воловцова прямо раздирало любопытство.

– На вас жалуется один из наших служащих, не буду называть кто, и я просто обязан как-то отреагировать… – Ляпунов, похоже, не хотел, но сказанная фраза прозвучала с заметными нотками оправдания.

Перейти на страницу:

Похожие книги

1. Щит и меч. Книга первая
1. Щит и меч. Книга первая

В канун Отечественной войны советский разведчик Александр Белов пересекает не только географическую границу между двумя странами, но и тот незримый рубеж, который отделял мир социализма от фашистской Третьей империи. Советский человек должен был стать немцем Иоганном Вайсом. И не простым немцем. По долгу службы Белову пришлось принять облик врага своей родины, и образ жизни его и образ его мыслей внешне ничем уже не должны были отличаться от образа жизни и от морали мелких и крупных хищников гитлеровского рейха. Это было тяжким испытанием для Александра Белова, но с испытанием этим он сумел справиться, и в своем продвижении к источникам информации, имеющим важное значение для его родины, Вайс-Белов сумел пройти через все слои нацистского общества.«Щит и меч» — своеобразное произведение. Это и социальный роман и роман психологический, построенный на остром сюжете, на глубоко драматичных коллизиях, которые определяются острейшими противоречиями двух антагонистических миров.

Вадим Кожевников , Вадим Михайлович Кожевников

Детективы / Исторический детектив / Шпионский детектив / Проза / Проза о войне