— Да! И не вздумай увиливать! Ох, неужели ты на самом деле бастард Арманьяк! Боже, это так волнительно, спать со средневековым кавалером. То есть… быть его женой. Не смотрите на меня так, ваше превос… ваша светлость… да, ваша светлость! Вы вгоняете меня в краску! Я правильно выразилась? Ты же был графом?
— Увы, нет, я не Арманьяк. То есть, в какой-то степени он, но…
— А кто? — Майя разочарованно скривилась. — Опять врешь, поди?
— Я Александр Лемешев, родился в тысяча девятьсот шестьдесят девятом году. Был тренером по фехтованию сборной Союза Советских Социалистических Республик…
— В како-о-м? Какого союза?
— Да, в тысяча девятьсот шестьдесят девятом году. Десятого сентября. Да, Союза Советских Социалистических Республик…
— Ты несносен! — Майя ткнула меня кулачком в ребра и решительно отвернулась. — Фу, бессовестный…
— Ай, больно же!
— Вот и пусть. Это тебе за бесконечное вранье… — Майя хлюпнула носиком и тихонечко заплакала.
Я молчал. Ну что тут скажешь? Я и в самом деле вдруг почти решился рассказать свою историю, и надо же, не поверила. Женщины…
Поплакав, Майя, наконец, сменила гнев на милость, даже снова обняла меня и категорически потребовала.
— Пообещай, что когда-нибудь все расскажешь!
Пришлось пообещать.
— Когда-нибудь, обязательно расскажу.
Майя немного помолчала, а потом неожиданно призналась.
— А нас с Мадиной пригласили к императрице. С этим покушением, я совсем забыла тебе рассказать.
— Да ладно? — Я изумленно уставился на жену. — Во дворец?
— Нет, приглашение неофициальное, к первой статс-даме, княжне Куракиной, но там будет императрица. При последнем визите к Дашковой, я разговорилась с ней и сказала, что дипломированный врач, это разлетелось по двору, дамы прямо в очередь выстроились. Я сегодня у Долгоруких только пятерых осмотрела. Оказывается, царица тоже заинтересовалась.
Я про себя улыбнулся. Почти с самого первого дня пребывания в России, нас просто затягали с визитами к себе первые лица Российской империи. А Майя, точно так же, как во Франции и в Америке, великолепно нашла общий язык с дамами высшего света. Ну, прямо талант у нее такой. Надо же, уже и личный выход на царицу заимела.
— Ха, ну тогда загляни в нее.
— Пошляк. — Фыркнула Майя. — Как выяснилось, меня проверяли, телеграфировали в Париж профессору Моррелю. Профессор, естественно, охарактеризовал меня в высшей степени. Свита царицы тоже рекомендовала, так как я нашла у дам кучу болячек и приписала лечение. И оно даже успело помочь. Обойдешься без подробностей. Нет, я сказала.
— Это ты несносна. Ну что там у них? Неужели…
— Отстань, все равно не скажу. Дамы высшего света, даже при всех своих титулах обычные женщины и болезни у них женские. На этом с тебя хватит. В общем, все и совпало. Государыня еще хочет проконсультироваться насчет цесаревича. У него гемофилия.
— Знаю. И сможешь что-то сделать с ним?
— Вылечить — категорически, нет, — мотнула головой Майя. — Пока лечение этой болезни неизвестно. Поддерживающая терапия, снятие симптомов — да, в какой-то степени. Но не современными методами. Кое-что из айнской народной медицины должно помочь.
— Пробуй, но смотри, не вздумай ничего у нее просить. И поосторожней.
— Сама знаю! — отрезала жена. — Не учи ученую.
— С охраной отправишься, поняла?
— Поняла, поняла…
Сам с утра никуда не поехал, так как все еще неважно себя чувствовал, к тому же, на сегодня была запланирована встреча с Савинковым и еще с другими людьми.
Выделенных Карповым жандармов я с прямо с рассвета отправил восвояси, предварительно щедро отблагодарив и налив на посошок водки за службу. За радение, так сказать. Нехрен себя и лошадок без дела морозить. Да и лишние глаза мне ни к чему.
Савинков появился вовремя, замаскированный под местного сельского чухонца, в нагольном кожушке и кожаных лаптях-постолах. Охрана была предупреждена и немедля его ко мне препроводила.
— Борис Викторович… — я крепко пожал ему руку и показал на кресло. — Небось замерзли, но ничего, сейчас согреемся коньяком и сигарами.
Савинков с благодарностью кивнул, приняв бокал.
— Да уж, Александр Христианыч, отвык я от русских морозов в Европах. Но ничего, привыкну снова…
«Может и не успеешь…» — машинально подумал я, но, естественно, смолчал.
С момента нашей последней встречи во Франции, эсер сильно изменился. Присущие ему пылкость и романтизм сменились холодной уверенностью и решительностью, каким-то странным образом сочетающимися со странной нервной мимикой на лице.
Раньше все эти изменения в эсере, я списывал на тот кровавый геноцид, который он устроил своим соратникам и не только, но вот сейчас, изменения в личности Савинкова все больше и больше стали наводить меня на мысль, что это именно он приложил свою руку к покушению на меня.
Паранойя? Вполне может быть. С таким-то количеством покушений на меня — особо и неудивительно. Но всегда лучше перестраховаться, особенно, когда цена ошибки — твоя жизнь.
— Да что мы все обо мне, черт с ним с морозом этим… — Савинков решительно поставил бокал на стол. — Я читал в газетах, что на вас устроили покушение? Вы не пострадали? Обошлось?