Читаем Факультет чудаков полностью

Уткин зажег висевшую над столом лампочку. Он весь был воплощением беспокойства. Он спросил:

— Ну, как тебе мой суп?

— Ты мне напоминаешь автора, — пошутил Ручеек. — Хотя ты и есть автор. Автор супа, я хочу сказать. Отзыв о своем произведении ты получишь немедля.

Затем Уткин вышел. Он не хотел мешать Ручейку есть. Он ожидал в коридорчике: понравится ли?

Ручеек взял деревянную ложку. Он не ел. Когда Уткин вышел из комнаты, Ручеек поспешно вытер ложку носовым платком и взглянул в тарелку. На поверхности супа, освещенного лампочкой, плавали капли жира, крупные и помельче. В каждой капле жира отражалась лампочка. Сотни электрических лампочек плавали в тарелке.

«Мой новый рассказ, — подумал Ручеек, — будет начинаться: В тарелке супа, предложенной ему пролетарским студентом Гусевым, отраженная каждой каплей жира, плавала электрическая лампочка».

Ручеек зачерпнул суп в ложку. Заметив горшок, он брезгливо отодвинул тарелку, выронил ложку. Он рассмотрел: перед ним на освещенном краю стола стоял глиняный — не показалось ли ему — ночной горшок. Перед ним стоял ночной горшок с супом.

Вошел Уткин.

— Нравится ли тебе мой суп?

IV

Главный коридор освещен маленькими лампочками. Они привешаны к потолку. В коридоре полутемно. В окне биологического кабинета стоит скелет. Он растет в окне, как цветок. Тень скелета возникает на полу. Осторожно, стараясь не наступить на скелет, по коридору идет Замирайлов. У открытых дверей девятой аудитории толпятся студенты. Они ждут, когда кончится перерыв.

Замирайлов подходит к витрине общих объявлений. Небрежно написанные буквы разбегаются от него в разные стороны: «Обязательная экскурсия в Зоологический музей». Перерыв кончился. Студенты плетутся в аудиторию. Докуривая папиросу, спешит профессор. Замирайлов заходит. Садится у окна.

Профессор стоит на кафедре. Его тень появляется на стене.

— На предыдущей лекции, — тень заносит гигантскую руку над аудиторией, — мы остановились на рыбах. Ваше знакомство с рыбами в большинстве случаев исчерпывается ухой — когда вы обедаете. Однако рыбы заслуживают большого с нашей стороны к ним внимания.

Аудитория спускается к ногам профессора. Задние ряды под потолком, передние у его ног. Над профессором висит географическая карта.

«Из всех стран, — мечтает Замирайлов, — я люблю Мексику. А почему — не знаю».

— Какими специфическими особенностями, — продолжает профессор, — обладает скелет рыбы…

Студенты записывают.

— Скелет рыбы, — продолжает профессор, — разумеется, не всякой — обладает чрезвычайно длинным позвоночником. В детстве (дети более наблюдательны, чем взрослые) вам, наверное, приходилось играть позвонками съеденной рыбы. Нанизывать их на ниточку, точно бусы, или как-нибудь иначе.

«К черту! К черту! — думает Замирайлов. — А дома у меня лежит такая интересная книга».

— В детстве, — продолжает профессор, — наверное, вам приходилось ловить рыбу удочкой. Приятное время. Сидишь где-нибудь над рекой, спустив ноги. В руках удочка. Поплавок чуть колышется. Вокруг — стрекозы. Кстати, что вы помните о стрекозах?

Студенты оживляются. Им вспоминается детство, они сидят на траве, над ними светит солнце.

«К черту! К черту, — думает Замирайлов. — Я не люблю деревню. И рыбную ловлю также. К черту!»

На него падает тень. Он оглядывается. По коридору идет она.

— Стрекозы, как вам известно…

Замирайлов выбегает из аудитории, не закрыв за собой двери. «Догнать! Догнать!» — он вылетел из аудитории, как стрекоза.

— Зоя!

Она — какое счастье — остановилась.

— Зоя!

— В чем дело? — Она оборачивается к нему. На минуту перед ним возникает ее лицо, большие глаза, коротко остриженные волосы.

— В чем дело?

«Ты покинула меня, — придумывает он, что сказать, — как Беатриче — Данте. Не то! Не то!»

Он хочет сказать ей. Он чувствует, что потерял голос. Робость и нерешительность, страх становятся вдруг доминирующими его чувствами. Некоторое время они стоят молча. Затем она медленно повертывается, идет прочь. Он делает шаг — догонять. Раздумывает и возвращается обратно. Возле объявления «Завтра обязательная экскурсия в Зоологический музей» стоит Уткин. Он, чудится Замирайлову, насмешливо улыбается. Дверь аудитории полуоткрыта. Виднеется спина профессора. Спина продолжает читать лекцию.

* * *

Крапивин поднялся по просторной лестнице библиотеки Академии наук. В его дырявых галошах хлопала вода. В дверях журнального отдела Крапивина остановила женщина.

— Мне на одну минутку. Я — не читать. Мне просто нужно вызвать приятеля. Возможно, он даже не в этом отделе.

— Снимите галоши, — сказала женщина. — Снимите пальто. Снимите ваш головной убор.

Крапивин, озлобленный, спустился в раздевальню. Он стеснялся снять пальто. Он считал себя не одетым — на нем не было обычной студенческой куртки. Просто косоворотка. Он стеснялся косоворотки: в библиотеке могли быть профессора. Неохотно сдав пальто — ему показалось, что швейцар с презрением покосился на его галоши — получив взамен картонный номер, он снова поднялся в журнальный отдел.

Там почти никого не было. Посередине зала стоял одинокий, как кафедра, библиотекарь.

Перейти на страницу:

Похожие книги