Читаем Депеш Мод полностью

Какие-то минут двадцать-тридцать все молчат, думая про товарищей из донецкого обкома. Наконец Чапай отдупляется и ладит новую папиросу.

— В одном из писем, — говорит Чапай затягиваясь и передавая папиросу бессознательному Васе, — это из ранней переписки, — объясняет он, — из так называемого гамбургского периода…

— Прямо битлз какой-то, — говорю я.

— Маркс тогда много экспериментировал с общественным сознанием.

— Что? — просыпается Вася от этих слов.

— Тут, — объясняю, — Чапай говорит, что в своё время твой любимый Маркс в Гамбурге, на Репербане, экспериментировал с расширением сознания.

— Кислоту жрал, — Собака никак не может дождаться своей очереди, поэтому заметно нервничает.

— И вследствие этих экспериментов, — продолжает Чапай, — ему открылся принцип ВРЯ.

— Что-что?

— Внешняя рабочая ячейка, — говорит Чапай. — Идея простая — нам изначально показывают ложную картину производственных отношений. Ложность её, — говорит Чапай, — состоит перво-наперво в якобы необходимости перманентного разрастания капитала. Это — фикция, — решительно произносит Чапай, выхватывает у меня вне очереди папиросу и глубоко затягивается.

— Что — фикция? — не понимаю я, пытаясь отобрать папиросу.

— Всё фикция, — подумав, говорит Чапай. — Пролетариат самодостаточен. Потому идеальным и идеологически верным есть принцип внешних рабочих ячеек, так называемых ВРЯ. Внешняя рабочая ячейка, сама по себе, тоже является самодостаточной.

— Слушай, — говорю, — твой Маркс, он же просто Будда какой-то.

— Не говоря уже про Энгельса, — вставляет Вася сквозь сон.

— Вот. Каждая ВРЯ формируется по принципу муравейника. Основой такого формирования является отдельно взятое предприятие, там, завод, фабрика, или ещё какая-то байда. И вот вокруг этой байды собирается ВРЯ, как муравьи вокруг муравейника.

— Да? — спрашиваю. — А кто исполняет роль муравьиной королевы?

— Партком, — уверенно говорит Вася.

— Ага, — говорю. — Значит трахать все будут партком?

— Партком, — уверенно повторяет Чапай.

— Хорошо, — соглашаюсь. — Ну а дальше?

— И это всё, — произносит Чапай. — По этому принципу строится жизнь общества, если верить Марксу.

— А власть? — спрашиваю я.

— Власть не нужна. Власть в этой системе лишняя. Власть — это тоже фикция. Вот тебе, — обращается Чапай к Собаке, пытаясь выманить у него папиросу, — власть нужна?

— Нет, — говорит Собака, — мне не нужна.

— А тебе? — Чапай обращается ко мне, не спуская при этом одного глаза с папиросы.

— Ну, какая-то первичная, — говорю, — минимальная…

— Вот, — торжественно говорит Чапай и вырывает папиросу у Собаки. — Вот. Первичная. Я именно об этом и говорю. Необходимой является лишь первичная власть, власть, построенная по автономному принципу. Все остальное — фикция. Вся иная, более структурированная, власть не функционирует. А, соответственно, она не нужна, — и он передаёт мне папиросу, как какой-то, только что выигранный мною, приз зрительских симпатий. Про Васю мы все забываем, он про нас — тоже. В общем, — говорит Чапай дальше, — ненужными являются большинство структур и институций, потому следует всё это говно измельчить и постепенно уничтожить.

— И что твой Маркс предлагает Энгельсу вместо этого? — спрашиваю я.

— Принцип ПыХ, — говорит Чапай.

— Как-как? — даже Собака переспрашивает.

— Пролетарская Хартия, — говорит Чапай.

— Пролетарская Хартия — это ПХ а не ПыХ, — говорю я.

— Да, я знаю, — говорит Чапай. — Это я для благозвучия. Принцип ПыХ пускает это всё в ход, Хартия при этом исполняет роль элементарного объединяющего механизма. Останавливается любое дальнейшее накопление капитала и начинается его постепенный распад.

— Это как?

— Всё очень просто, — Чапай снова прикладывается к кровавой банке. — В принципе, вследствие предварительного беспричинного и маломотивированного накопления капитала произошло перенасыщение средствами жизнедеятельности, и, как результат, единственным логичным вариантом в этой ситуации видится распад существующих запасов.

— Это как?

— Ну, — пытается объяснить нам Чапай, — короче —на самом деле ничего изготавливать не нужно. Каждая отдельно взятая ВРЯ может свободно жить несколько десятков лет за счёт уже существующего потенциала. Это значительно упрощает сам механизм функционирования общества. На практике это происходит примерно так — вот, скажем, наш завод. Вокруг него создаётся ВРЯ, которая в свою очередь подчиняется городской ПыХ, каждая ВРЯ берёт на себя определённое количество объектов общегородской инфраструктуры, принимает власть и всё это расхуячивает.

— Для чего? — не понимаю я.

— В этом вся суть принципа перманентного похуизма, — говорит Чапай. — Мы уничтожаем структуру и подпитываемся полученным сырьём. Например, захватываем банк, а бабки тратим на жизнь и функционирование ВРЯ, захватываем торговые центры и все шмотки равномерно распределяем среди членов ВРЯ, захватываем конторы и всю бытовую аппаратуру забираем себе, захватываем тачки и пускаем их на нужды ячейки.

— Захватываете ферму и раздаёте всем по корове, — вдруг вставляет Собака.

Перейти на страницу:

Все книги серии Граффити

Моя сумасшедшая
Моя сумасшедшая

Весна тридцать третьего года минувшего столетия. Столичный Харьков ошеломлен известием о самоубийстве Петра Хорунжего, яркого прозаика, неукротимого полемиста, литературного лидера своего поколения. Самоубийца не оставил ни завещания, ни записки, но в руках его приемной дочери оказывается тайный архив писателя, в котором он с провидческой точностью сумел предсказать судьбы близких ему людей и заглянуть далеко в будущее. Эти разрозненные, странные и подчас болезненные записи, своего рода мистическая хронология эпохи, глубоко меняют судьбы тех, кому довелось в них заглянуть…Роман Светланы и Андрея Климовых — не историческая проза и не мемуарная беллетристика, и большинство его героев, как и полагается, вымышлены. Однако кое с кем из персонажей авторы имели возможность беседовать и обмениваться впечатлениями. Так оказалось, что эта книга — о любви, кроме которой время ничего не оставило героям, и о том, что не стоит доверяться иллюзии, будто мир вокруг нас стремительно меняется.

Андрей Анатольевич Климов , Андрей Климов , Светлана Климова , Светлана Федоровна Климова

Исторические любовные романы / Историческая проза / Романы
Третья Мировая Игра
Третья Мировая Игра

В итоге глобальной катастрофы Европа оказывается гигантским футбольным полем, по которому десятки тысяч людей катают громадный мяч. Германия — Россия, вечные соперники. Но минувшего больше нет. Начинается Третья Мировая… игра. Антиутопию Бориса Гайдука, написанную в излюбленной автором манере, можно читать и понимать абсолютно по-разному. Кто-то обнаружит в этой книге философский фантастический роман, действие которого происходит в отдаленном будущем, кто-то увидит остроумную сюрреалистическую стилизацию, собранную из множества исторических, литературных и спортивных параллелей, а кто-то откроет для себя возможность поразмышлять о свободе личности и ценности человеческой жизни.

Борис Викторович Гайдук , Борис Гайдук

Фантастика / Современная русская и зарубежная проза / Социально-философская фантастика / Современная проза / Проза

Похожие книги

12 шедевров эротики
12 шедевров эротики

То, что ранее считалось постыдным и аморальным, сегодня возможно может показаться невинным и безобидным. Но мы уверенны, что в наше время, когда на экранах телевизоров и других девайсов не существует абсолютно никаких табу, читать подобные произведения — особенно пикантно и крайне эротично. Ведь возбуждает фантазии и будоражит рассудок не то, что на виду и на показ, — сладок именно запретный плод. "12 шедевров эротики" — это лучшие произведения со вкусом "клубнички", оставившие в свое время величайший след в мировой литературе. Эти книги запрещали из-за "порнографии", эти книги одаривали своих авторов небывалой популярностью, эти книги покорили огромное множество читателей по всему миру. Присоединяйтесь к их числу и вы!

Анна Яковлевна Леншина , Камиль Лемонье , коллектив авторов , Октав Мирбо , Фёдор Сологуб

Исторические любовные романы / Короткие любовные романы / Любовные романы / Эротическая литература / Классическая проза