Читаем Дело передается в суд полностью

Постовой милиционер Федор Кадыров никогда ничему не удивлялся. Огромного роста, с чересчур длинными даже для него руками, он сам способен был вызывать удивление. Впрочем, у той публики, с которой Кадырову чаще всего приходилось иметь дело, чувство, вызываемое им, было скорее сродни страху: было известно, что, несмотря на свой рост, он весьма ловок, быстро бегает и «видит на три метра сквозь землю».

Как бы там ни было, на участке его поста пьяницы, хулиганы и игроки в очко предпочитали не появляться.

Неглупый, со средним образованием, Кадыров мог бы при желании неплохо продвинуться по служебной лестнице, но он предпочитал в течение вот уже десяти лет оставаться лучшим в районе постовым милиционером, грозой нарушителей и почти недостижимым идеалом для молодых милиционеров. Не мог пожаловаться он и на невнимание редакторов стенных газет, отводивших ему много места и в серьезных статьях и в отделе юмора, где его обычно изображали в виде неумолимой судьбы, неизбежно настигающей маленьких, скрюченных и смертельно перепуганных нарушителей.

Федору еще не приходилось выслушивать добровольные признания в убийстве, но если он и удивился, то вида не подал.

— Иди домой и проспись, а то я тебя действительно сейчас сведу в милицию, — сказал он, тщательно выговаривая слова, как обычно делал это, разговаривая с пьяными или маленькими детьми.

— Ты мне не веришь, старшина? Зря. Ведь я не шучу, — продолжал настаивать неизвестный.

Ситуация становилась острой. Несколько любопытных прохожих, прислушиваясь к разговору, замедлили шаги. Кадыров немного подумал:

— Если не шутишь, скажи, кого ты убил и где?

— Вот это уже серьезный разговор. Но…

Неизвестный указал на обступивших их прохожих. В этом Кадыров был с ним вполне согласен.

— Ну что ж, пойдем.

Если бы Кадыров начал работать в милиции вчера, он, может быть, и поверил бы в убийство. Но он был слишком опытен для такой чепухи. Мало ли что может взбрести в голову пьянчужке! Но вмешаться он все же считал себя обязанным. Не оставлять же неизвестного на улице в таком состоянии, — еще действительно что-нибудь сделает. Пусть немного посидит в отделении и придет в себя.

По дороге в отделение Кадыров обратил внимание на то, что его спутник не так сильно пьян, каким казался вначале.

Это Федору совсем не понравилось. Ему вовсе не улыбалось привести в отделение какого-то шутника неизвестно за что, тем более что об убийстве тот по дороге уже не вспоминал, а завел длинный и совершенно неинтересный для Кадырова разговор о том, что в средней полосе люди хмелеют гораздо раньше, чем, скажем, на севере.

Когда они уже были совсем рядом с отделением милиции, спутник Кадырова вдруг резко остановился, как будто его хлестнули по ногам. Перехватив его взгляд, Федор заметил на противоположной стороне улицы модно, даже несколько щеголевато одетого мужчину, в очках с золотой оправой, неторопливо заворачивающего за угол. Интуитивно Кадыров почувствовал, что между этими людьми существует какая-то связь, но все это, в общем, его не слишком интересовало. Спутник Федора сделал в нерешительности еще пару шагов, а потом повернулся к нему.

— Ну что, хорошо я тебя разыграл, старшина? — сказал он, улыбаясь.

— По башке бы тебе дать за такие шутки, — со злостью ответил Кадыров. — Иди и не попадайся мне больше.

На следующий день, придя на работу, Кадыров узнал об убийстве утильщика…

— Убийца сам в руки просился, а я его отпустил. Что ж делать теперь, товарищ лейтенант?

— Обождите, Федор, — сказал я ему, еще не вполне осознав всей важности его сообщения. — Может быть, это не имеет к утильщику никакого отношения. А как он выглядел, этот ваш убийца?

— Это очень высокий мужчина, — начал Кадыров, — в выцветшей военной гимнастерке…

На оперативном совещании группы я сообщил о случае, происшедшем со старшиной Кадыровым. Поначалу это сообщение произвело на всех впечатление.

— И дворничиха видела убегающего человека в гимнастерке, — сказал мой товарищ еще по университету, оперативный работник Миша Петелин. — Гимнастерка безусловно отождествляет этого человека с тем, кто подошел к Кадырову.

— К тому же пост Кадырова находится рядом с местом убийства, — добавил Кунгурцев. — И потом сопоставьте время. После убийства прошло не более получаса. И согласитесь, такое признание все-таки мало похоже на шутку.

— Зачем же он превратил его в шутку? — спросила Крымова.

Петр Иванович пожал плечами:

— Мне самому это непонятно. Может быть, какую-то роль в этом превращении сыграл его сообщник, которого он увидел на противоположной стороне улицы.

— А я так вообще не верю, что человек, совершивший убийство, уже через полчаса раскаялся и пошел признаваться в нем первому же попавшемуся милиционеру. Это, конечно, глупая шутка пьяницы-забулдыги, а мы тут ломаем себе над этим головы, — сказал сотрудник ОБХСС.

Перейти на страницу:

Похожие книги