Письмо Клауса Дункельмана было очень длинным, он подробно написал о моих книгах. Но его сведения о Донелли были очень краткими. Он написал, что слышал, как это имя упоминал Отто Кернер, ученик Вильгельма Райха, который утверждал, что Донелли одним из первых писателей указал на то, что оргазм полезен для психического здоровья. Однако, заявил Дункельман, он, к сожалению, не сможет сообщить больше подробностей, так как прервал всяческие контакты с Кернером. Насколько ему известно, в настоящий момент Кернер находится в Германии.
Мне не терпелось сразу же поспешить в Дублин к Клайву Бейтсу, но у меня скопилась куча неотложных дел, и, кроме того, спешка могла все испортить. Поэтому я направил письмо к нему, где познакомил его с намерением написать предисловие к паданию дневников Донелли, добавив, что надеюсь вскоре встретиться с ним. Затем я занялся письмами Донелли, принадлежавшими Джейн Эстон, хотя и без особого энтузиазма. Без сомнения это были письма Донелли, посвященные Джортину, Тиллотсону и другим навевающим скуку моралистам-проповедникам. Я поехал в Корк и поговорил с мистером Элдричем, который сообщил, что родственники Джейн Эстон живут возле Кинсейла. Я направился туда и узнал, что они поехали на целый день в Корк делать покупки. Поэтому я направился в Кинсейл и снял номер в отеле, затем навестил Филипа Эстона – пограничника в отставке – в семь часов вечера. Эта поездка оказалась напрасной: ему ничего не было известно о письмах Донелли, но он дал мне адрес мистера Фр. Бернарда Эстона в Лимерике. На следующий день я нанес ему визит по дороге в Гэлвей. Он слышал о каких-то бумагах Донелли, но не знает, что случилось с ними. Он посоветовал навестить в Корке доктора Джейн Эстон – Джорджа О'Хефернана, который знал ее хорошо (он многозначительно подмигнул мне при этом, намекнув, что их отношения были более близкими).
У меня появилось какое-то кафкианское ощущение, что меня просто гоняют бесцельно по разным учреждениям. Мне хотелось бросить это бесполезное занятие, и я вспомнил рассуждения Донелли о грехе и покаянии, и мне показалось, что игра не стоит свеч. Когда я вернулся домой, подкрепив себя стаканом кларета, я сразу же позвонил в справочное бюро Корка и спросил номер телефона доктора О'Хефернана. Мне ответили, что не имеют права никому давать номер телефона доктора. С чувством безнадежности я попросил связать меня с директором бюро. Затем я пропустил еще стакан вина. Меня связали с каким-то человеком, который сообщил, что директора нет на месте, и спросил, чем он может быть мне полезен. Я понял, что совершенно невозможно заставить их дать мне номер телефона О'Хефернана, но директор может позвонить доктору и попросить того связаться со мной. Ирландия – страна, где обо всем можно легко договориться. Поэтому я объяснил, что я писатель, мне необходимо найти нужные для работы материалы и я надеялся, что доктор О'Хефернан сможет помочь мне в этом. Джентльмен на другом конце провода попросил меня повесить трубку, десять минут спустя он снова позвонил мне и сказал, что в телефонном справочнике у них значится некий О'Хефернан, но он не доктор. Я поблагодарил собеседника и понял, что след оборван окончательно.
Но через пару часов, когда я уже дремал под музыку, которую я слушал, чтобы успокоиться, зазвонил телефон. Трубку взяла Диана, она мне передала, что звонит директор справочного бюро Корка и хочет со мной связаться. Это был тот же человек, который разговаривал со мною раньше. Он, оказывается, просмотрел старый телефонный справочник и нашел там доктора О'Хефернана, но он теперь живет в Килларни. Я поблагодарил моего собеседника за хлопоты и пообещал выслать ему свою книгу. Потом, хотя уже был одиннадцатый час вечера, я позвонил доктору О'Хефернану. Я представился ему и объяснил, что я писатель. Он сразу же оживился и сказал, что сам написал несколько книг. Он обо мне ничего не слышал, но когда я упомянул имя Донелли, доктор вспомнил, что читал мое письмо в «Айриш таймс» и собирался написать мне сам. Да, действительно, у него есть много писем Донелли и других его рукописей, и он сможет дать их мне посмотреть в любое удобное для меня время. Я назначил встречу на следующий день.