Достигнутого эффекта великому манипулятору было мало: моментально последовал контрольный в голову, чтобы жертва, не дай бог, не оклемалась. С экрана протянутого мобильника мне улыбалась довольная Бельская, крепко прижавшаяся к высокому блондину в серой худи. Смеющаяся Бельская нежилась в объятьях того же самого блондина на фоне Эйфелевой башни. Умиротворенная Бельская сидела, зажмурившись, у подножия Триумфальной арки, а пальцы уже знакомого щеголя запутались в ее фиолетовых волосах. И пусть сделанным снимкам было не меньше пяти лет, лучащееся от них счастье представлялось настолько осязаемым, что его можно было пощупать рукой.
– Антон, ты хороший парень…
– Но не для вашей дочери, – резко оборвал собеседника, в глубине души с ним соглашаясь.
– Антон, я хорошо заплачу. Только оставь, пожалуйста, Риту, – призванное смягчить неприятный разговор предложение, напротив, вызвало шквал гнева, и дальнейшие попытки объясниться были зарублены на корню.
– Да засуньте свои деньги себе в з… – рубанул ребром ладони по столу и закончил: – куда солнце не светит.
Наверное, сегодня мне не стоило выходить из дома. Лучше было запереться в квартире, запастись мясом и парой бутылок пива и отключить на хрен все средства связи. Тогда бы мне не пришлось наблюдать в приемной Маргариту вместе с повзрослевшим, но легко узнаваемым блондином с фотографий. Да, девушка пренебрежительно сбросила его руку со своего предплечья, да, рванула ко мне, только необратимый процесс уже был запущен, а детонатор сработал. Подталкивая к казавшемуся единственно верным в тот момент решению и погребая под смертоносными осколками светлое чувство.
– Рит, нам нужно расстаться, – тонкие пальцы, касавшиеся моей груди, дрогнули, а я все стоял каменным изваянием, утопая в полных недоумения карих глазах.
– Если это шутка, Серов, то совершенно не смешная, – Марго нахмурила брови и отчитала меня, словно мальчика: – я только что с рейса, уставшая, голодная и не выспавшаяся! А еще, безумно соскучившаяся по твоей вредной наглой особе.
– Это не шутка, Рит. Все это время я использовал тебя. Ничего сложного. Пару раз сказать, что ты не такая и вообще трамвая ждешь – и ты потекла, – бросал ей в лицо острые, словно лезвия опасной бритвы, слова, собственноручно превращая наше мимолетное и хрупкое счастье в кровавое бурое месиво.
– Я тебе не верю, – такая храбрая и такая преданная, она все еще продолжала держаться за меня, давала шанс, которого я не заслуживал. – Скажи, что не любишь меня. Скажи!
– Я. Не. Люблю. Тебя, – ложь далась тяжело, как будто из сердца вырвали огромный кусок, но тогда я был убежден, что поступаю правильно. – Я взял у твоего отца деньги и могу больше не притворяться.
И даже сейчас она не заплакала. Только руки одернула, как от чумы, и сильнее закусила дрожащую нижнюю губу. Я хмыкнул, болезненно кривясь, оценил масштаб случившейся катастрофы и стремглав вылетел за дверь.
Потому что останься я хоть еще на один миг, услышь от нее хоть одно слово, увидь покатившуюся по щеке слезу, я бы не смог довести начатое до конца. Доиграть паршивый спектакль для единственного зрителя, растаптывая и пачкая то хорошее, что было между нами. Будь во мне чуть меньше воли, я бы рухнул перед Марго на колени и во всем ей признался, отчаянно вымаливая прощение.
– Так будет лучше, – повторял я и сам в это не верил, пока огонь предательства выжигал меня изнутри.
Глава 43
Последний день в южном городе ознаменовался палящей жарой: что ни надень, хоть шифоновую рубашку, хоть хлопчатобумажный топ – все в мгновение ока пропитается влагой и прилипнет к телу. До позднего вылета оставалось больше семи часов, я заканчивала со сбором вещей и планировала спуститься к мощеной набережной с удобными деревянными скамейками, небольшим поющим фонтаном и буйством зелени. За неделю я успела несколько раз полюбоваться извивающейся лентой реки, прогулочными яхтами и судами посерьезней, пришвартовавшимися к берегу. Я даже фантазировала, как мы с Антоном зафрахтуем небольшой корабль и отправимся в путешествие. Надо только закончить с обязательствами в Москве, презентовать альбом, и можно быть свободной, как ветер.
Укладывала последнюю блузку в огромный оранжевый чемодан на колесиках, когда дверь сотряс громкий стук, и на пороге гостиничного номера собственной сиятельной персоной нарисовался…
– Борис? – спросила больше удивленно, нежели радостно, никак не рассчитывая на встречу с другом детства, давно переехавшим на постоянное место жительства во Францию.