Читаем Битвы орлов полностью

Весна вернула шведам их главное преимущество — возможность действовать с моря. Когда к Аландским островам подошли галеры с тяжелыми пушками, финны восстали и принялись истреблять русских, безуспешно прятавшихся в лесах. Вуич, застрявший на Кумлинге с шестью сотнями человек, не смог перебраться в лодках на большую землю, потому что его солдаты не умели управляться с парусами; три тысячи шведских солдат и вооруженных поселян атаковали их с трех сторон и после многочасового боя пленили тех, кто выжил.

По Неве еще шёл лед, наплавные мосты были сняты, хотя вместо торосов воду покрывало ледяное крошево. На мостовых плашкоутах переправляли людей и лошадей — второй батальон Уланского полка цесаревича Константина отправлялся в Финляндию под начальством полковника графа Гудовича. Корнету Булгарину пришлось занять денег у знакомого помещика из витебской губернии, чтобы спешно закупить всё нужное для похода: о приказе выступать он узнал совершенно случайно, когда завернул в гости к поручику Фащу.

<p>МАДРИД</p>

Черная вдовья вуаль скрывала лицо женщины, садившейся в карету. Прохожие молча смотрели, как лакей помогает забраться туда ее девятилетнему сыну и маленькой дочери с няней. Дверца захлопнулась, кучер взмахнул бичом; шесть лошадей припустили рысью, увозя из Мадрида бывшую королеву Этрурии, а к крыльцу королевского дворца подали другой экипаж.

Время шло, из дворца никто не выходил, зеваки на площади сбились в небольшую толпу. Гул голосов становился сильнее; дворцовые слуги в ливреях указывали пальцем на окна второго этажа; вновь подошедшие спрашивали, что случилось, им отвечали, что в окне видели инфанта Франсиско де Паула — мальчик не хочет уезжать в Байонну вслед за сестрой, плачет и цепляется за мебель, прося оставить его на родине. Из монастыря Энкарнасьон донесся звук колокола, созывавшего к молитве третьего часа.

Двое молодых мужчин в широких красных поясах и заломленных колпаках быстрым шагом подошли к дожидавшейся карете; один из них, в поношенной серой куртке, влез на козлы.

— Измена! — крикнул он, обращаясь к народу. — Они отняли у нас короля и хотят забрать последнего принца! Смерть французам!

Толпа зароптала, надвигаясь; три женщины с корзинками подошли к самым дверям, вступив в перебранку с часовыми.

— Люди! К оружию!

Все посмотрели наверх: с балкона кричал испанский офицер.

— Французы увозят инф…

Раздался выстрел, офицер схватился за грудь и упал.

— Это дон Родриго Лопес де Айала, королевский мажордом! — крикнул кто-то. — Смерть французам!

Человек пятьдесят устремились к дворцу и стали ломиться в двери, другие набросились на французского офицера в гусарском мундире — его пистолет еще дымился. Часовые безучастно смотрели на то, как десять сильных рук стаскивают француза с коня; офицер валлонской гвардии бросился на помощь — ему разбили лицо, сорвали эполеты; женщины гневно выкрикивали ругательства и поощряли мужчин. В ворота вбежали полтора десятка французских гренадер; толпу оттеснили штыками, грянули выстрелы, эхом отскочившие от мостовой и каменных стен дворца, к нёбу взметнулись крики…

— ¡Mueran los gavachos![28]

По роскошной лестнице дворца Годоя сновали ординарцы Мюрата, вестовые, пехотные и кавалерийские офицеры: великий герцог Бергский готовился выступить на врага и подавить бунт в зародыше. Выбегая во двор, адъютанты прыгали в седло и мчались с поручениями к батальонам, стоявшим на биваках за городскими воротами; начальник штаба генерал Бельяр отправлял небольшие отряды гренадеров против мятежных стрелков, подбиравшихся к самому дворцу, тем временем сам Мюрат уже скакал к монастырю Энкарнасьон.

Его ноздри затрепетали, почуяв запах пороха. Наконец-то бой, лицом к лицу, с саблей в руке, а не с камнем за пазухой! Давно пора было объявить испанцам, что с Бурбонами покончено, их ждет иная судьба — покориться императору французов и принять короля, которого назначит он, — члена семейства Бонапарт. Довольно заигрывать с двуличной хунтой, довольно грозить пальцем тем, кто распространяет переписанные от руки прокламации Фердинанда VII, упорно называющего себя королем! Поводья следует держать твердой рукой, анархия еще хуже, чем враг на троне. Отправить пару пушек на площадь перед королевским дворцом, зарядить картечью, стрелять без предупреждения! Наполеон знает, что Мюрат его не подведет; они братья не по крови, но по оружию; у Испании будет новый король — Иоахим I!

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза