Последнее просто сшибло его с ног. Дэвид упал на колени и обхватил руками склоненную голову, вновь изо всех сил пытаясь не лишиться чувств. Слезы проложили дорожки по облепившей лицо засохшей зеленой пене. Особенно мучила мысль о том, что разделившая их с сестренкой дверь никогда не откроется, во всяком случае в этом мире. Он уже не увидит ее, уходящую на свидание или спешащую в школу. Она больше не покажет ему, как стоит на голове, не спросит, горит ли лампочка в холодильнике при закрытой двери.
Когда Дэвид сумел взять себя в руки, он подтащил стул к стене, на которой висела девочка, встал на стул и всмотрелся в восковую бледность ее лица, фиолетовые губы. Он уже не боялся ее. Пусть она мертва, но все равно это его сестра. Он о ней скорбел, но страха уже не было.
Он не знал, Его это голос или чей-то другой, да это и не имело значения. Голос знал, что говорит. Пирожок умерла, но его отец и остальные пленники наверху еще живы. А где-то была его мать. И Дэвид не знал, что с ней. Безумный коп куда-то увез ее, он мог сделать с ней что угодно.
И он думал о тех часах, что проводила Пирожок с Мелиссой Дорогушей на коленях, не пропуская ни одного мультфильма с профессором Крейзи и мотокопами.
Дэвид обхватил сестру руками и снял с крюка. Ее голова упала ему на плечо. Какая она, однако, тяжелая.
Мальчик повернулся и осторожно спустился со стула на пол. Его качнуло, но он удержался на ногах и отнес Пирожка к окнам. Разгладил юбку на спине. Она порвалась, но не слишком сильно. Дэвид положил девочку на пол, подсунув одну ее руку под голову. Так укладывала ее мама, когда Пирожок была совсем маленькой.
Окна обрамляли ужасные темно-зеленые портьеры. Дэвид сорвал одну и расстелил рядом с Пирожком. Как бы он хотел, чтобы девочке составила компанию Мелисса Дорогуша, но Лисса осталась рядом с «уэйфарером». Он положил Пирожка на портьеру и укрыл ее по самую шею. Теперь она выглядела не так ужасно. Словно спала в своей постели.. Дэвид поцеловал ее в лоб.
– Я люблю тебя, Пирожок. – И закрыл портьерой лицо сестры.
Он еще немного посидел рядом, зажав руки между коленями и стараясь совладать с эмоциями. Потом собрался с духом и встал. Ветер все завывал, сумерки уже проходили в ночь, песчинки барабанили по стеклам, Словно чьито пальчики. На ветру что-то монотонно поскрипывало, и вдруг с улицы донесся глухой удар: где-то что-то свалилось.
Дэвид отвернулся от окна и осторожно обошел загородку. Трупов больше не обнаружилось, но на бумагах, что лежали за окошком с надписью «НАЛОГОВЫЙ ИНСПЕКТОР», Дэвид увидел капельки крови. Стул налогового инспектора, с высокой спинкой и длинными ножками, валялся на полу.
Внимание Дэвида привлек открытый сейф у дальней стены, набитый не деньгами, а какими-то бланками. Справа от сейфа стояли письменные столы, слева Дэвид увидел две закрытые двери. Одна, с надписью «НАЧАЛЬНИК ПОЖАРНОЙ ОХРАНЫ», его не заинтересовала в отличие от второй, ведущей в кабинет главного городского полицейского, Джима Рида.
– Начальник городской службы охраны. В большом городе его называли бы начальником полиции, – пробормотал Дэвид, направляясь к двери.
Она легко открылась. Нашарив выключатель, Дэвид зажег свет и прежде всего увидел голову гигантского карибу на стене слева от стола. А уж потом мужчину за столом. Тот сидел, откинувшись на спинку кресла. Такой расслабленный, словно он спит, мирно сложив руки на внушительных размеров животе. Картину портили шариковые ручки, торчащие из его глаз, да настольная табличка во рту. На мужчине была такая же рубашка, что и на Энтрегьяне, с портупеей через плечо.
Снаружи опять что-то упало, вызвав дружный вой койотов. Дэвид резко обернулся, чтобы убедиться, что Энтрегьян не возник у него за спиной. Не возник. Тогда Дэвид вновь посмотрел на начальника городской службы охраны. Он знал, какие действия ему необходимо предпринять, и решил, что, раз уж он не побоялся дотронуться до Пирожка, сможет дотронуться и до незнакомца.
Первым делом, однако, Дэвид схватился за телефонную трубку. Но, какой и ожидал, ответила ему тишина. На всякий случай он все же нажал на пару клавиш, говоря: «Алло? Алло?»
Телефон по-прежнему безмолвствовал, и Дэвиду не оставалось ничего иного, как положить трубку на рычаг. Он обошел стол, постоял рядом с человеком, из глаз которого торчали шариковые ручки. Табличка с надписью «ДЖЕЙМС РИД, НАЧАЛЬНИК ГОРОДСКОЙ СЛУЖБЫ ОХРАНЫ» стояла на столе, видимо, Риду засунули в рот точно такую же табличку, но с другого стола.
Дэвид уловил знакомый запах. Не крем после бритья, не одеколон. Он посмотрел на сложенные руки мертвеца, увидел глубокие трещины на коже и все понял. Начальник охраны пользовался тем же кремом для рук, что и мать Дэвида. Джим Рид, должно быть, смазывал руки незадолго до смерти.