Из головы, шеи и груди вылезли семь штырей и шариков имплантатов, которые машины установили болвану. Следов на теле от них не осталось, как и от дыры в затылке. У парня появилось сильное ровное дыхание, слева у него на шее едва заметно забилась тонкая жилка. Вот только сам он не торопился открывать глаза и шевелиться. Когда поднял вверх его левую руку и тут же отпустил, то та безвольно упала ему на лицо. И никакой реакции на это. Данному трюку меня научил один знакомый, который работал на «скорой». Если у выглядящего бесчувственным человека так поступить с рукой, и она падает не на лицо, а на грудь или носилки/кушетку, то в девяносто девяти случаях он притворяется.
Бросать его на месте боя или здесь же ждать возвращения его к сознательной жизни я не стал. Быстренько соорудил волокушу из жердей и веток. Закинул на неё спасённого, впрягся, как лошадь в телегу и двинулся в путь.
Эпилог
Шёл несколько часов, до начала глубоких сумерек. За всё время сделал всего одну короткую остановку, когда восстановился энергорезерв в первоисточнике, чтобы провести ещё один сеанс лечения. В этот раз он занял меньше двух минут и забрал около трети энергии. Увы, на состояние незнакомца это опять никак не повлияло. Как был овощем. так им и остался.
Очнулся он только под утро. И сразу же задёргался, пытаясь освободиться от ремешка, которым я связал его по рукам и ногам. Чисто на всякий случай. Сам бы на его место попытался бы дать дёру или напасть на ближайшего неизвестного после всего пережитого.
— Тихо, тихо, — торопливо сказал я, вскочив с вороха веток и травы, который исполнял роль постели, после первого же его движения, — сейчас освобожу. Не дёргайся и не порти хорошую вещь.
Сняв ремни, я отступил назад и сел на травяную подстилку.
— Кто ты? — спросил он.
— Твой спаситель вообще-то, — хмыкнул я. Опасности в собеседнике я почему-то не видел. Какой-то он не складный, растерянный, будто не от мира сего. На воина похож меньше, чем кухарка Алл
— Спасибо, — поблагодарил он. — Да я даже этого не помню. Вся дорога с базы этих тварей и до этой минуты прошла в густом тумане. Почти ничего не соображал, только боролся с железками в голове, через которые машины мной управляли, — и следом спохватился. — А мы где?
Я пожал плечами:
— Без понятия. Я сам у этих тварей побывал в плену. Чудом повезло вырваться с несколькими товарищами.
— Так ты не один? — парень завертел головой по сторонам.
— Сейчас один. Нам пришлось разделиться, чтобы раздёргать силы машин. Их было не очень много, потому и удалось освободиться. Тех, кто ринулся за мной я заманил в засаду и убил. А через несколько дней увидел тебя и решил попробовать освободить. не вышло бы — отступил.
— Понятно.
На пару минут бивуак погрузился в тишину, нарушаемую только стрекотом насекомых и редкими трелями ночных птах.
— Есть хочешь? — спросил я собеседника.
— Да, — быстро сказал он. — И попить бы, если можно.
— Почему и нет.
Когда он принял у меня флягу, то произнёс:
— Я Кра
— Иван, — в свою очередь представился я.
Поспать этой ночью не вышло. У моего нового знакомого из-за всего пережитого и мощного лечения сна не было ни в одном глазу. А я не был готов довериться ему как в плане его собственной надёжности, так и в плане его сторожевых талантов. Всю ночь сидели, привалившись к стволам деревьев, иногда перекидываясь короткими фразами. Он расспрашивал обо мне, я про него и оба не хотели делиться ничем важным.
— А ты не запомнил куда меня вели машины? — уже под утро поинтересовался Краал. — В какую сторону?
— Куда-то туда, — махнул я рукой в сторону востока. — Но они шли по звериной тропе, которая сильно вихляла. Не факт, что им нужно было именно это направление.
— Хоть что-то.
— А тебе туда зачем? — спросил я, пристально посмотрев ему в глаза.
Тот взгляд не отвел и ответил после минутной паузы.
— Машины вели меня для того, чтобы убить на глазах у моих близких. Моя мать за последние месяцы прикончила их очень много. Из-за это твари напали на меня и моих людей. Никого не убили, захватили всех живыми и почти всех без тяжёлых ранений. Перед тем, как превратить в болвана, их старшие рассказали, что сделают с нами.
— То есть, ты считаешь, что где-то там твоя мать?
— Да, — коротко кивнул собеседник.
— Ясно.
Вновь возникла тяжёлая пауза. Чтобы её разорвать, я задал почти первый пришедший мне в голову вопрос:
— Ты клановый?
— Да, я клановый, — произнёс он и следом с едва уловимым вызовом в тоне поинтересовался. — Это имеет для тебя значение?
— Вот прямо сейчас абсолютно никакого, — отрицательно мотнул я головой.
— А потом?