— Но у тебя есть то, что ты нашла у мертвеца.
Тирта вздрогнула, быстро поднесла руку к сумке на поясе. Она совсем позабыла об этом куске шкуры с рисунком. Теперь девушка торопливо достала его и разложила на ближайшей ровной поверхности.
Они вместе склонились над чертежом, но линии по–прежнему не имели никакого смысла. Если в этом и заключалась какая–то тайна, Тирта никак не могла связать её с разрушенной крепостью. Никаких указаний на стены или коридоры, ничего такого, что походило бы на план.
— Может, какой–то ритуал, — предположила она наконец. Он не стал спорить.
— Для мёртвого он имел большое значение.
— Возможно, знание с ним и умерло, — Тирта снова свернула листок, уложила в цилиндр. Нет, лёгкого пути у них не будет. Всё будет зависеть от их ума и силы. Девушка снова спрятала цилиндр в сумку.
— Крылатый Воин смотрит другими глазами, — задумчиво сказал фальконер. — Он из древнего рода, умнее всех оставшихся, иначе он не пришёл бы ко мне. Однако его никогда не учили для битвы, и он не может сказать нам, где слабые места в защите, которая у них есть.
— Он вернулся, — заметила Тирта. — Теперь ты можешь лечь. Я подежурю. Ты ведь не можешь один выполнять обязанности часового.
Фальконер не стал отказываться. Хотя она хорошо знала, что такие, как он, не жалуются, у него всё же обычное человеческое тело, и девушка догадывалась, что он тоже нуждается во сне, даже хочет его, чтобы лучше подготовиться к тому, что ждёт их впереди. Он лёг, сняв шлем и завернувшись в плащ, а Тирта села так, чтобы видеть крепость. Хорошо было бы провести разведку в трансе. Но она понимала всю глупость такого желания.
Солнце пригревало. Тирта расстегнула куртку. Над рекой веял ветерок, мерное журчание воды навевало дрёму. Тирта села прямее и принялась составлять план действий. Время от времени её внимание привлекала вода, бурлившая вокруг устоев моста. Там, где лежали упавшие с моста камни, собирался принесённый течением мусор. Должно быть, недавно уровень воды был выше, поток, питаемый разбухшими весной ручьями, мог нести даже небольшие деревья, сносить кусты с берегов. И вот остатки всего этого буйства нашли здесь покой. Иногда их уносило дальше. Очевидно, течение здесь было по–прежнему сильное, с ним придётся считаться.
Под мостом камни разрывали поверхность воды, вокруг них клубилась пена, они задерживали плывущий мусор. А дальше река текла меж берегов с полузатопленными кустами. А ещё дальше искусственный канал отводил воду в ров крепости.
Но рядом с таким потоком, где часто случаются наводнения, должны быть и водостоки из крепости. Внимательно приглядевшись к струям, Тирта заметила, как кое–где отдельные проплывающие мимо ветки начинают раскачиваться, вертеться, а то и вообще скрываются под водой. Может быть, как раз здесь…
К тому времени как стемнело и она разбудила фальконера, дав возможность Алону поспать подольше, у Тирты возник план, рискованный и незавершённый, но разве всё их путешествие не было полно риска? Воин выслушал предложение девушки и, к её удивлению и гордости, сразу согласился.
— Пройти под скалами… — он пристально разглядывал речку, как это делала она весь день. — Да, это возможно. Вероятно, это единственная возможность подобраться незаметно. Прикрывшись течением.
— Ты умеешь плавать? — Тирта знала, что сама сможет проплыть, скрываясь за плывущими ветвями.
— Мы служим моряками на кораблях салкаров, — ответил он. — А эти воины не берут с собой тех, кто не может позаботиться о себе в ветре и волне. Лошадей придётся оставить. Попробовать потащить их за собой в воде… нет!
— Флагон пойдёт… — оба они вздрогнули, услышав голос Алона. Повернулись и посмотрели на мальчика.
— Флагон? — переспросила Тирта.
— Тот, кого вы называете торгианцем. Он привязался ко мне, — просто ответил Алон. — А если пойдёт он, за ним пойдут и пони, потому что он силён, и они подчиняются ему.
Тирта ничуть не удивилась. Торгианцы известны тем, что сами выбирают себе хозяев и служат им до самой смерти.
— Может не получиться, — предупредила она. — Мы ищем проход в крепость через водоотвод. Проход может быть тесный, и лошади не смогут пройти за нами.
— Посмотрим, — отозвался Алон. — Но тогда он будет ждать поблизости, и пони вместе с ним. Всё равно они понадобятся нам позже.
— И ты останешься с ними, — к Тирте снизошло вдохновение. Ей вовсе не хотелось вести Алона туда, где их может ждать ловушка. Достаточно тяжело и то, что на ней лежит ответственность за фальконера. Но этот ребёнок, этот мальчик — нет, пусть остаётся с лошадьми и облегчит её тяжесть.
— Нет, я вам понадоблюсь, — Алон говорил уверенно, со странной подавляющей властностью, которая предупредила всякий протест.