Воздух наполнил пленительный аромат свежей крови. Ощутив опьяняющий запах, офицер отвлекся от Вальтера. Бросив на пол, повернулся, но едва сделав шаг, буквально застыл на месте. Скованный едва заметной красной нитью, не мог двинуться с места.
Ошеломленные происходящим, мы не могли найти объяснение увиденному, но секрет фокуса был прост. Все дело в крови. Стекая тонким ручейком на пол, она чудесным образом двигалась прямо в сторону офицера. Обвивая тело, словно стальная нить, не давала ступить шага.
– Быстрее! – окликнул нас Фридрих. – Я долго не продержусь!
Поборов оцепенение, мы кинулись на обездвиженного врага. Пока Авель держал руки и торс, я вцепилась в шею. Испытав резкую боль, офицер, мгновенно избавился от оков. Отбросив в сторону, импульсивно повернулся. Оскалившись, вознамерился взять реванш, но исход боя был предрешен.
Поднявшись на ноги, я быстро поднесла запястье ко рту. Обнажив клыки, прокусила вену. Зажмурившись на миг от пронзительной боли, отстранилась.
– Цепь смерти!
Тело пронзила невыносимая боль. Истошно закричав, офицер упал на колени. Обхватив тело, задёргался в конвульсиях. Из рта алым потоком хлынула багровая кровь. Примерно через полминуты крики стихли. Не подавая признаков жизни, он неподвижно лежал на холодном бетонном полу.
Убедившись, что опасность миновала, Авель поспешил к Фридриху, но надежды было мало. Стараясь помочь, он потерял слишком много крови. Губы посинели, кожа лица приобрела пугающую бледность. Не ровен час, как отправился бы вслед за мертвецом.
Понимая, что выбора нет, Авель решил рискнуть. Поднеся правую руку ко рту, прокусил вену. Зажмурившись от резкой боли, отстранился.
– Пей, – поднес к губам товарища. – это спасет тебе жизнь.
Подобно смертным, кровь иного уникальна. В исключительных случаях, она даст тяжелораненому шанс выжить. При благоприятном исходе, у Фридриха будет в запасе еще несколько драгоценных часов, чтобы добраться до лагеря. Там врачи смогут окончательно оградить его жизнь от опасности.
Оставив спасение на Авеля, который подобно мне имел большой врачебный опыт, я направилась к убитому офицеру. Не считая крови на перекошенном лице, облик был вполне человеческий. Ни рогов, как у дьявола, или лишних пар глаз, ни других странностей. Встретив на улице, даже не отличила его от смертного, если, конечно, не учитывать неестественно длинные клыки и безумие во взгляде. В остальном он был совершенно нормален.
В карманах, кроме клочка бумаги с рисунком, издали напоминающем древнеримское копье, не было ни ценностей, ни документов. Даже одежда не смогла ровным счетом ничего объяснить. Обычная темно-синяя форма охраны.
Немалый интерес вызывала его сущность. Он с лёгкостью победил Авеля, едва не убил меня, но при всех совпадениях, я сомневалась, что он генерал.
Его стиль боя был слишком опрометчив. Невзирая на силу, подчиняясь безумию, генерал теряет способность здраво мыслить и объективно оценивать ситуацию. Высокомерие и отсутствие страха полностью заслоняет взор, делая уязвимыми в ближнем бою. Чаще всего они предпочитают убивать врагов молниеносно и незаметно, посредством фамильяра или что лучше, цепи – проклятия, основанного на кровной связи.
Основываясь на вышесказанном, возникал другой закономерный вопрос: если офицер и вправду был тем, за кого ошибочно принял Авель, почему он не использовал способности? Неоднократно в процессе схватки, была возможность убить нас с помощью одной только мысли, но вместо этого, он продолжал агрессивно атаковать в лоб, что, повторюсь, совсем нехарактерно для генералов.
Напоследок, его кровь отличалась от всего, что мне доводилось пробовать ранее. Поднеся руку к губам, я отчетливо помнила ее приторный и горький вкус. Такой не свойственен ни человеку, ни иному.
Вопросы остались без ответа. Офицер не являлся ни человеком, ни иным, ни, раз уж на то пошло, генералом. Однако у него были признаки всех троих, что попросту невозможно. Ни один смертный на моей памяти не мог влиять на разум иных. С другой стороны, его сила, несомненно, превосходила возможности обычного иного.
–
От собственных мыслей стало дурно. Понимая опасность подобных игр «в бога», я не верила собственным догадкам. Было сложно принять, что наше правительство опустилось до кощунственных экспериментов, противоречащих самой природе. Однако…
Несмотря на факт существования, генералы тоже считаются «ошибками». Зачастую лишенные выбора, они проходят тот же процесс обращения, что и иные, но невозможно предсказать, станет смертный им или ему «повезет».
Однако это не самое пугающее… Учитывая время смерти жертв и заключение экспертов, один убийца не мог навести столько шума.
Опасаясь, что убийства не прекратятся и возвращаться нам будет некуда, я поспешила к товарищам, но едва приблизившись, на пару с Авелем оказалась на прицеле пистолета.