— Оно не умирает! — взвыла она.
— Оно должно умереть, — прорычал Санкто. — Оно забрало всех моих людей. Забрало их и искромсало!
Машина скорби отступила, все еще кружась и воя. Вода под ней зарябила и закипела.
Святая стояла на месте, тяжело дыша. Ее призрачные крылья тускнели и мерцали, как будто энергия, поддерживающая их, уменьшалась. Кровь капала с ее брони. Они пошли к ней, но она вскинула руку, чтобы они не подходили.
— Оно все еще сильно, — выдохнула она. — Невероятно сильно. Но оно, все-таки, еще не до конца выросло. Оно хочет мою силу. Оно хочет напитаться мной, чтобы полностью сформироваться, а потом...
— Потом? — спросил Санкто, сражаясь со своей болью. — Что потом?
— Потом оно выполнит приказ Анарха и разрушит до основания этот город и все в нем, — сказала Беати.
Она сделала шаг вперед.
— Я не позволю этому произойти, — сказала она.
— Подождите! — взвизгнула Аурбен.
— Вы ранены, — сказал Гаунт.
— Это вряд ли имеет значение, — сказала она. — Император со мной.
Она сделала еще один шаг. Высота звука воя машины скорби снова усилилась, пилящий визг наполнил воздух. Ее запутанные, перемещающиеся узоры из свинцовой темноты и полированного черного стали более ярко выраженными. Она ринулась навстречу ей.
Шторм лазерных выстрелов затормозил ее. Множество оружия разряжалось в нее на полном автомате.
Гаунт повернулся. Баскевиль и Колеа шли по залу, с Далином и людьми из поискового отряда Баскевиля по бокам. Все они выпускали мощный, точный огонь на подавление. Тренировка отряда, шаблон сосредоточенного огня огневой команды.
Машина скорби отпрянула назад, как сердитая масса мух. Люди Баскевиля перезаряжались, пока шли, заменяя пустые ячейки на новые, поддерживая мощный обстрел.
Машина скорби отступила дальше. Тьма и жидкие тени рассыпались по стенам. Тысячи ее отдельных, бритвенно острых режущих зубов стучали и царапали о древние каменные стены. Температура упала. Они услышали, как каменные блоки скребут и трутся, когда машина угрожала снова исказить реальность подвала.
— Оно ранено? — спросил Гаунт.
Беати кивнула.
— Прекратить огонь! — крикнул Гаунт Баскевилю. — Подойдем ближе. Сохраните, что у вас там осталось, пока мы не...
— Что это? — спросил Колеа.
Гаунт посмотрел на него. — Я...
— Сэр?
— Я ошибался, — сказал ему Гаунт. — Я ошибался, Гол. Мне так жаль. Это – машина скорби. Она была с нами с самого Улья Вервун.
Он мог видеть, как дергается лицо Гола Колеа, пока он боролся, чтобы контролировать свою реакцию.
— Йонси? — спросил он очень тихо.
— Она никогда не была ей, Гол, — сказала Беати. — Она никогда не была настоящей.
Далин издал тихий мучительный стон. Он уронил винтовку и упал на колени в воду.
— Это не может быть правдой, — пробормотал он. — Это не может быть правдой. Не может.
— Это Йонси? — спросил Колеа безжизненным голосом.
— Ох, Трон, Гол... — воскликнул Баск, убитый горем.
— Это? — сказал Колеа. Он сделал шаг вперед. Баскевиль попытался удержать его, но он стряхнул руку своего дорогого друга прочь.
— Варп провел нас всех, — сказала Беати. — Ложь – его первое оружие...
— Нафес это, — сказал Колеа, пристально смотря на бурлящую массу тьмы. — У меня был ребенок. Ребенок. Я поклялся, что я...
Он подошел ближе.
— Я любил тебя, Йонси, — сказал он. — Я бы сделал все, чтобы... чтобы...
Вой пилы рявкнул на него.
— Ага. Ты знаешь меня, — сказал Колеа. — Ты была человеком достаточно долго. Ты знаешь меня. Ты сможешь убить меня? Своего папу? А? Я думаю, что варп сделал тебя слишком человечной. В тебе, все еще, слишком много человеческого.
Бритвенный шторм задрожал. Его бешенство уменьшилось.
— Йонси? — позвал Колеа. Он протянул руку. — Сейчас ты вернешься, слышишь? Вернешься ко мне. Вернешься к папе.
Тьма переместилась. Тени сложились, сдвигаясь и скручиваясь в новые узоры из тьмы. Сформировалось маленькое очертание. Смутная человеческая фигура внутри гудящего облака из шипов.
— Ага, вот так, — сказал Колеа. — Хорошо.
Он посмотрел на Беати. Когда он произнес, всего лишь одно слово, в его голосе было крошечная дрожь.
— Сейчас, — сказал он.
Зеленые крылья Святой загорелись с новой силой, ярче, чем раньше, и она вонзила свой клинок в тень.
Тьма взорвалась.
Оглушенных, ослепленных, онемевших, потерявших чувствительность, их всех швырнуло назад во всепоглощающую пустоту.
XV. В ОГОНЬ
Жукова сделала жест, и Крийд повела огневые команды вперед. Воздух в вентиляции вонял серой, и было так жарко и тесно, что это заставляло их легкие сжиматься. Со всех них пот лил ручьями.
Вся окружающая обстановка ощущалась токсичной в самом худшем смысле. Время от времени, отвратительное дыхание воздуха проносилось по каналу издалека внизу. Крийд продолжала ожидать выброс сверхгорячего газа, который изжарит их на месте.
— Отсюда вниз, — сказала Жукова. Широкий вертикальный канал соединялся с горизонтальным, по которому они шли. Ржавые поручни бежали вниз с одной стороны, для использования рабочими командами сервиторов. Спуск светился биолюминисцентными водорослями.
— Ты уверена? — спросил Обел.