С верхней полки стеллажа на него летела обезумевшая окровавленная фурия! Как она туда забралась, почему, что творилось у этой дамочки в голове? Развевались белокурые волосы, бешеная ненависть горела в глазах! Пистолет она потеряла, сжимала в руке что-то острое.
Алексей отшатнулся, схватил со стеллажа первое, что попало в руку. Это оказался ржавый огрызок трубы. Когда приземлившаяся бестия бросилась на него, он вонзил его ей в живот.
Он сел, прислонился спиной к стеллажу и угрюмо смотрел на то, что натворил. Эмма сидела напротив, вытянув стройные ноги, вздрагивала, давилась кровью, не отрывала от него мутнеющих глаз. В ней не осталось ничего зловещего, обычная умирающая женщина. Кусок трубы торчал из живота, и извлекать его не было смысла. Под телом пузырилась кровь. Она шевелила губами, словно что-то говорила, но плевать он хотел на нее. Умирает – туда ей и дорога.
Алексей зажмурился, а когда открыл глаза, все уже кончилось. Женщина свесила голову.
На него навалилось беспамятство. Казалось, вечность прошла, а он все парил в невесомости. Алексей насилу очнулся и криво усмехнулся. Он уже без пяти минут доходяга, а к выполнению задания еще не приступал.
Часы извещали, что прошло сорок минут. Он находился в компании шестерых мертвецов, и краше они за это время не стали. Еще один валялся за пределами мастерской.
Очевидно, тоннель совершенно не использовался. В нем было тихо.
Уваров прошел по мастерской, подобрал свой планшет, натянул сапоги. Из оружия у мертвых гестаповцев были только пистолеты. «Парабеллум» нашелся лишь у одного.
Алексей пополнил боеприпасы трофеями, привел себя в порядок. На форменной куртке выделялась дырка, пришлось зацепить ее изнутри английской булавкой. Ноги подкашивались, желчь плескалась у горла. Невыносимо хотелось пить.
Обретя сравнительно приличный вид, он приступил к поискам второй двери. Элементарная логика подсказывала ему, что она должна быть. Он нашел ее в неприметной нише за верстаками, но не успел подняться.
Дверь протяжно завыла. С единственной ступени скатился низенький толстоватый обер-ефрейтор в мышиной униформе вермахта. Алексей отпрянул за верстак, но убедился в том, что тот один, и вышел. Обер-ефрейтор икнул от неожиданности, глаза его забегали, рука схватилась за автомат, висевший на плече. Трупы в зале неплохо просматривались.
– Вы кто такой, господин гауптман? Что здесь происходит?
– Отставить, обер-ефрейтор! – раздраженно рявкнул Алексей. – На охраняемый объект проникли враги. Здесь проводилась секретная операция. Повесь обратно автомат, я покажу документы.
Но служивого такая формулировка не устраивала. Он стащил-таки с себя автомат, потянулся к затвору, чтобы передернуть его. Алексей вздохнул и ударил его ногой по коленке. Немец согнулся, поймал второй удар в челюсть, но устоял, только физиономия его сделалась глупее некуда. Только третий удар повалил служивого на ступени, и он лишился чувств.
Уваров поднялся к двери, высунулся наружу. Изгибался каменный коридор, освещение в нем было слабое, мигала тусклая лампочка, готовая перегореть. В коридоре было тихо.
Алексей плотно притворил дверь, вернулся к поверженному обер-ефрейтору, отцепил от его ремня фляжку, убедился, что в ней не какая-нибудь гадость, а обычная вода, жадно выпил ее до дна. Обер-ефрейтор застонал, но пока не собирался приходить в себя. Пока он отдыхал, Алексей избавил его от оружия, перевесил патронташ и подсумок себе на ремень. В первом было три запасных магазина, во втором – столько же ручных гранат.
Нож в кожаном футляре был неплох, идеально заточен, с удобной рукояткой. Алексей конфисковал его, но повесить на пояс не решился, сунул в карман. Содержимое ранца интереса у Уварова не вызвало – не барахольщик. А мысль о еде вызывала только тошноту.
Когда обер-ефрейтор после недолгого отсутствия вернулся в этот мир, то обнаружил, что руки за спиной связаны его же собственным ремнем, а сам он сплющил нос о холодный пол. Военный задергался, запыхтел, с усилием перевернулся, устремил на незнакомца взор, обуянный ужасом.
Алексей сидел, привалившись к верстаку, поигрывал пистолетом.
– С пробуждением тебя, бравый солдат Швейк.
Толстяк задрожал, застучали зубы. Возможно, он был исполнительным, дисциплинированным человеком, но умирать не хотел ни сегодня, ни когда-либо еще. Над стойкостью и мужеством ему следовало бы поработать.
– Вы кто?
– Тихо! – Алексей приложил палец к губам. – На помощь не зови, не поможет. А станешь нервировать, зубы выбью. Неважно, кто я, не твое это дело. Жить хочешь?
Солдат лихорадочно закивал.
– Тогда ни о чем не спрашивай, а только отвечай на мои вопросы. Они будут не самые сложные. Врать не советую, встану и убью. Имя, должность, воинская часть? Что ты здесь делаешь?