Лея вспомнила, что должна удивиться. Заставить сердце биться быстрее для учащённого пульса. Расширить глаза и застыть так на мгновение. Ненадолго, ибо удивление весьма короткая эмоция. Бросить любопытный взгляд на герцога, затем на Хдархета, стоящего в предвкушении дальнейшего.
— Дочка! Доченька! — кричит пожилая женщина, сбивая планы Леи. Она хочет подбежать, но цепи в руках горгулов удерживают её.
Вот она мама. Непривычно встрёпанная. Она давно у демонов, ибо обычно тщательно закрашенная седина отросла на несколько сантиметров. Одежда грязная, как и лицо. Но такие знакомые руки тянутся к ней. Руки. Полные нежности и доброты. Подзабытые картины, промелькнувшие в одно мгновение. Мама завязывает такие непослушные шнурки. Почему у неё всегда получается? А вот и разбитая коленка от первой поездки на двухколёсном велосипеде. А вот и ветка берёзы с маленькими зелёными листочками. Это настоящее чудо, ведь вы вместе принесли её с мороза и поставили в вазу. А вот и чёртики из намыленных волос, так было интереснее купаться… Вдруг первая неудача в школе. После неё ещё много обид и страхов. И даже, когда это просто ночной кошмар, мама рядом. Даже тогда, когда ты плачешь и не хочешь, чтобы кто-то был близко. Она держит тебя за руку и не отпустит никогда.
Мама! Мамочка!
«Холодна, как лёд. Холодна, как лёд», — пульсируя забилась одна и та же фраза в мозгу Леи, но она намеренно сморщила лицо, как если бы увидела что-то мерзкое и противное.
— Ваше превосходительство, вы не позволите ваш кнут? — попросила Лея Ал'Берита.
У того из воздуха возник огненный кнут. На этот раз пылал только самый кончик, рукоять была чёрной. Но взяв его в руки, девушка почувствовала, как сильно тот всё равно жжёт ладонь. Умей она обращаться с таким оружием, то можно было бы нанести один единственный удар… Но Лея не умела… Она замахнулась и ударила, попав по рукам. Женщина закричала. Скорее от сильного ожога, нежели нанесённой раны.
— Как ты смеешь так обращаться ко мне?! — прошипела Лея. — Ко мне. Ко второму заместителю наместника Аджиданта, одного из городов Ада! Не смей обращаться ко мне иначе, как госпожа Пелагея, человек!
Лея нанесла ещё один удар, чтобы в корне задушить возможность ещё каких-либо слов со стороны семьи. Но мама, округлив глаза, не верила. Она что-то пыталась сказать, открывая рот, как выброшенная на берег рыба, и тянула раненые руки. Мужчина с сединой на висках обнимал и удерживал жену, а затем, с гневом посмотрев на дочь, отчётливо проговорил.
— Будь ты проклята! Отродье!
Ещё несколько ударов кнутом. Веки открыты, но глаза всё равно словно не видят, куда и по кому приходятся удары. Или не хотят видеть. Глубокая рана навеки иссекла лицо отца. Он, пытаясь выглядеть достойно, молчит и лишь проводит ладонью по щеке.
Папа… У него всегда в руках фотоаппарат или видеокамера. Он всё время снимает, а потому фотографий самого папы в семейном альбоме почти нет. А ещё он очень занят на работе, и пообщаться можно только на выходные или праздники. Потому что, когда он возвращается вечером, уже пора спать. Но с папой всегда весело. С ним можно пойти на берег встречать рассвет. Или зажарить с гордостью пойманную уклейку и бежать вдоль реки, пуская кораблики из коры. Брат делает сам, а дочке папа помогает, и потому у неё кораблики самые красивые! А каждый Новый Год он приносит огромную ёлку до потолка, и вы её вместе наряжаете… А ещё у папы в ящике, где хранятся документы, есть старая записная книжка. Она на самом дне прячется. Там, среди стихов про армию и признаний в любви маме с вычеркнутыми или добавленными словами, там есть ещё две странички. Для одной из них служит закладкой маленький кусочек оранжевой клеёнки с верёвочкой из пожелтевшего от времени бинта. На нём имя Пелагея. Это родильный браслетик. А на самой страничке всё о ней. Когда родилась, сколько весит, когда научилась ходить, когда появился первый зуб… Папа так и не узнает, что она нашла эту книжечку.
Прости меня!..
Не поворачивая головы, она не могла увидеть Хдархета, но разочарование на лице Ахриссы явственно читалось. Демонесса была не менее эмоциональна, чем сама Лея. Пусть и иначе. Второй заместитель наместника Аджитанта вернула кнут своему повелителю. Мальчик плакал, молодая женщина гладила его по голове и пыталась утешить.
— Какие у вас интересные родственники, госпожа Пелагея, — сказал Хдархет, появившийся в поле зрения девушки. Она его проигнорировала.
— Прошу простить меня Ваше высокопревосходительство, если этим небольшим своеволием, я нарушила ваши планы, — попросила Лея герцога Дзэпара.
— Ну что вы, госпожа Пелагея, — равнодушно отмахнулся тот. — Люди столь редко бывают почтительны. Я вас понимаю… И для каждой души нужен наставник… Право, мне бы доставило удовольствие, если бы вы сами научили их умению держать себя подобающим образом.