— Вы меня извините, — тихо сказала Барбара, заглядывая в комнату. — Я не хотела приходить, честное слово. Но Майлз…
— Входите, пожалуйста, — вежливо проговорила Фэй, отвернувшись и щуря голубые глаза. — Закройте за собой дверь.
Нет, она не была спокойна. Это видимое спокойствие могло быть либо выражением полного отчаяния, либо… Голова у Майлза шла кругом. Он тщательно закрыл за собой дверь, стараясь выиграть время и прийти в себя, затем положил руку на плечо Барбары, которая была готова убежать, еще раз оглядел комнату, чувствуя, что задыхается здесь, и только тогда смог наконец заговорить.
— И все-таки вы невиновны! — сказал он с неожиданной для себя прямотой. Самое важное, думалось ему, убедить Фэй в ее невиновности. — Ваша вина абсолютно исключена! Выслушайте меня!
— Да? — вяло произнесла Фэй.
Рядом с сервантом стояло старое кресло с потертой обивкой на спинке и на ручках. Фэй рухнула в кресло, вся сникнув, и хотя выражение ее лица не изменилось, из глаз покатились слезы, которых она, казалось, не замечала. Вид плачущей Фэй совсем обескуражил Майлза.
— Мы твердо знаем, — сказал он, чувствуя, как холодеют руки, — что вы ни в чем не виновны. Я слышал… Я только что узнал… Я хочу сказать вам, что все гнусные слухи и сплетни о вас распускал этот подлец Гарри Брук.
Фэй вскинула голову.
— Значит, вы знаете, — сказала она.
— Более того! — Его внезапно осенила догадка. Он отступил на шаг и нацелил на нее указательный палец. — Вы тоже это знаете! Вы знали, что Гарри Брук дурачил людей! Вы это прекрасно знали!
Разрозненные факты начинали выстраиваться в логический ряд, и разум отстранил эмоции, пусть даже приводящие к озарениям, на второй план.
— Именно поэтому вы так страшно расхохотались, когда я спросил вас, не вышли ли вы замуж за Гарри Брука. Именно поэтому вы упомянули об анонимных письмах, хотя Риго о них ничего не говорил. Именно поэтому вы назвали имя Джима Морелла, большого друга Гарри, которому Гарри писал каждую неделю, хотя Риго и об этом ничего не говорил. Вы об этом знали! Не так ли?
— Да. Я об этом знала, — произнесла она почти шепотом. Слезы катились по ее щекам, губы подрагивали.
— Вы сошли с ума, Фэй! Вы просто рехнулись! Почему вы не могли сказать обо всем ясно и внятно?
— Потому что… Господи Боже! Не все ли теперь равно?
— Не все ли равно? — Майлз судорожно проглотил слюну. — А этот проклятый портфель? — Он шагнул к серванту и с чувством гадливости приподнял двумя пальцами пачку банкнот. — Там должны быть еще три пачки!
— Да, — сказала Фэй. — Еще три. Я их взяла, но я их не потратила.
— Хорошо, но что еще в этом портфеле? Отчего он такой толстый?
— Не трогайте портфель! Пожалуйста!
— Успокойтесь. У меня нет права распоряжаться чужими вещами. Я знаю. Я только хотел… Было бы лучше… Вот вы спрашиваете: не все ли равно? А сколько лет билась полиция над тем, чтобы выяснить, куда делся этот портфель и где деньги?
Они были слишком заняты и взволнованы, чтобы слышать чьи-то шаги в коридоре, затихшие у самой двери. Но негромкий настойчивый стук в дверь не мог не привлечь внимание.
Майлз очнулся первым, обе женщины онемели от неожиданности.
— Кто там?
— Полиция, — ответил спокойный энергичный голос. — Можно войти?
Рука Майлза, державшая пачку банкнот, молниеносно метнулась к карману пиджака. Майлз подумал, что так лучше, что пришедший не будет ждать, пока его пригласят в комнату.
Дверь распахнулась. На пороге стоял высокий широкоплечий человек в плаще и шляпе. Все, кажется, ожидали, что перед ними появится полицейский в форме; во всяком случае, штатское платье Майлзу совсем не понравилось. Так или иначе, но в лице и фигуре мужчины было что-то давно ему знакомое: короткие седоватые усики, крепкие челюсти, военная выправка.
Он стоял, придерживая пятерней распахнутую дверь и оглядывая всех по очереди, а сзади него в коридоре плясали тени на стене. Дважды успели раскрыться и сомкнуться металлические зубы в витрине напротив, прежде чем пришелец соизволил заговорить.
— Кто здесь мисс Фэй Сетон?
Фэй вскочила на ноги и подавленно, отрешенно, но с достоинством, даже не смахнув слезы со щек, протянула ему вместо ответа обе руки.
— Меня зовут Хэдли, — возвестил незнакомец. — Я — инспектор Хэдли, «Интеллидженс сервис».
Только теперь Майлз понял, почему это лицо ему, в общем, знакомо; он взглянул на Барбару Морелл, но та его опередила.
— Я у вас брала когда-то интервью, — сказала она слабым голосом, — для «Морнинг рекорд». Вы много говорили, но почти ничего не позволили дать в печать.
— Точно, — подтвердил Хэдли и взглянул на нее. — Вы, надо полагать, мисс Морелл. — Потом задумчиво посмотрел на Майлза. — А вы, должно быть, мистер Хеммонд. Вы, кажется, насквозь промокли.
— Когда я выходил из дома, дождя не было.
— Всегда полезно, — продолжал Хэдли, покачивая головой, — брать с собой плащ в такие денечки, как нынешний. Я, конечно, мог бы дать вам свой, но, думаю, он мне еще пригодится.
Добродушная болтовня никак не соответствовала напряженной атмосфере. Так не могло продолжаться. Майлз не выдержал.