Читаем Жемчуг богов полностью

Он все-таки выбрался наружу, и Тику вытащил. Возле опрокинутого бронетранспортера не было никого, ни живых, ни мертвых, только брошенный кем-то вещмешок. Перестрелка откатилась куда-то в сторону, но утихать явно не собиралась. Зеро подхватил на плечо Тику, который оказался на удивление легким, и заковылял к вагончику, надеясь, что если их и будут искать, то только не там.

Здесь почти ничего не изменилось, на столике в гостиной стояла початая бутылка рома, тут же валялся засохший надкусанный кем-то бутерброд. Зеро смахнул с диванчика книгу («Роль малых стран и народов в глобальной геополитике» С. Макар — Савел, помнится, читал), уложил на ее место Тику, который так и не очнулся, хотя видимых ран и серьезных ссадин на нем не обнаружилось. Надо было скорее привести его в чувство, собрать все необходимое для долгих скитаний по сельве (голубая мечта счастливого детства) и уходить, пока их никто не обнаружил. Снадобье, которое ему вкололи, действовало безотказно — даже тени страха Зеро не испытывал, сейчас он готов был отправиться даже в Каркуситантху, понимая, что это, хоть и ничтожный, но все-таки шанс на спасение или еще на что-то. Но нет — в пещеру они, конечно, не пойдут — страх страхом, а есть еще инстинкт самосохранения.

В аптечке кто-то до него основательно покопался, и прежде чем удалось найти флакон с нашатырем, вновь послышался рокот моторов.

Они проезжали мимо. Штабной «доди» майора Зекка и открытый белый лимузин на воздушной подушке. Сам майор сидел в лимузине рядом с водителем, постоянно оглядываясь на двух дам с зонтиками от солнца. Картина была настолько мирная и настолько нелепая, что Зеро даже зажмурился, пытаясь разогнать видение. Впрочем, когда картинка не рассеялась, он все же продолжал уверять себя: все это — не более чем галлюцинация, хотя бы потому, что рядом с мелкой сухощавой старушкой на сидении, обтянутом светло-серой кожей, улыбаясь и о чем-то оживленно рассказывая, сидела Роза… Роза Валлахо, серая мышка, домашнее насекомое, уходя-гасите-свет, его жена.

1 сентября 23ч. 08м.

— Мы потеряли восьмерых. Убитыми. Тяжело раненых и пропавших без вести нет. — Докладывая, поручик Соболь подсветил снизу свое лицо фонариком. Маска получилась совершенно жуткая, особенно если знать, что вокруг на сотни миль сплошная сельва.

— Всех вынесли?

— Да. Утром похороним.

— Нет. Надо отнести подальше, чтобы их даже случайно не могли найти. И никакого салюта.

— Подальше так подальше… — Поручик с сомнением посмотрел на Дину. — Только зачем подальше? Даже если и найдут — мало ли кого в этих джунглях закопали. Искать никто не будет. В джунглях скрываться хорошо, а вот искать…

— У эверийцев не должно быть даже подозрений, что здесь мы. Пусть думают, что какой-то отвязанный взвод на них нарвался. Если захоронение найдут… Сейчас даже капли крови достаточно, чтобы определить, откуда ты, и кто твоя мама.

— А может, они заранее про нас знали. Не зря же тут засада…

— Это не засада. Была бы засада, нас бы всех аккуратно перещелкали. Просто плановая зачистка местности перед движением эскорта. Все, поручик, отдыхать! — Она, подпрыгнув, уцепилась за ветку и полезла на свое дерево ночевать.

<p>ОТРАЖЕНИЕ ВОСЬМОЕ</p>

Когда уходил Однорукий, Гет пересыпал в его торбу остатки сухарей и последние два кусочка твердого горько-соленого сыра, а почти всю воду из своего кожаного меха перелил в его медную бутыль. Калека ушел, не сказав ни слова. Гет хотел было догнать его, забрать драгоценную (для кого?) ношу, чтобы самому отправиться к стенам Твердыни или прямо к Притвору Видящих. Но он сдержался: все, о чем его просили, сделано, и теперь можно идти своей дорогой.

Путь предстоял не слишком близкий, но он знал, что не пропадет. Временами среди пожелтевшей степной травы зеленели мясистые стебли капсы, которые могли утолить и голод, и жажду, если не обращать внимания на липкую горечь, обжигающую гортань.

На двенадцатый день пути впереди замаячили убеленные снегом вершины северных гор. Он шел к ним, а они, казалось, не приближались, словно Сели, ночное светило. Когда Гет был еще мальчишкой, он по ночам забирался на самые высокие деревья, и удивлялся тому, что Сели не делается ближе.

Голые скалы, ледники, пропасти — ничего достойного внимания бессмертного владыки — граница обитаемых земель, граница Варлагора. Правда, иногда отряды Милосердных Слуг взбирались на ближние перевалы в поисках последних капищ древних богов, чтобы искоренить скверну, чтобы последнее не растертое в муку зерно не дало всходов.

Степь сменилась редколесьем, изредка начали попадаться заброшенные строения, а к исходу семнадцатого дня после расставания с Одноруким, Гет заметил густой серый дым, поднимавшийся над трубой. В сумерках он разглядел добротный сруб под крышей из дранки и услышал лязг металла — удары молота о наковальню. Кто-то в пределах Варлагора еще занимался ремеслом… Зачем? Ведь достаточно, одевшись в рубище нищего, прийти к стенам Твердыни и дождаться, когда Милосердные Слуги откроют ларцы с дарами…

Перейти на страницу:

Похожие книги