- Я плохо плаваю, - безголосо шепнула мне Нина.
- Зато я хорошо, - успокоил я и, взяв ее за руку, шагнул вместе с ней через низкий леер в тревожно колышущуюся бездну.
Еще в полете, без энтузиазма предвкушая разницу в перемене стихий, я увидел мелькнувший за барашками мотоцикл с сосредоточенным седоком.
Опасаться за Тома не следовало. Он уже находился в далеких и категорически нейтральных водах.
После секундной оглушенности от падения и застившей зрение и слух воды, я сразу же подхватил Нину под плечи, рывком устремившись наверх. Мы глотнули воздуху и, разинув рты, уставились сначала на нависающую над нами махину, а после друг на друга. Лицо ее было искажено испугом, и я заставил себя подмигнуть ей с задором, сам же цепенея от мысли, что нас может затянуть под винты гиганта.
- На спину, и – плывем! – сказал я, ухватив ее за ворот майки. – И никакой паники, слушай меня!
Она покорно кивнула, и мы поплыли – на удивление скоро и слаженно. Я даже удивился, насколько быстро мы отдалялись от бота, и почувствовал себя просто-таки чемпионом по плаванию, совершавшим немыслимые ускорения в неспокойной океанской купели, причем, - подгребая всего-то одной рукой, и не отрывая вторую от утопающей любимой.
Головы остальных участников морского инцидента скрывали нещадно хлеставшие по щекам волны, шустрый мотоциклист тоже исчез за ними, но крупные водоплавающие предметы различались во всей красе, и я увидел, как борт высотой с многоэтажный дом боднул по касательной наш бот, отскочивший от него подобно пробке и закрутившийся волчком. Далее судна разминулись, и, укоризненно гудя, исполин отправился восвояси в дальнейшие океанские просторы.
Я перевел дух. Отирая воду с лица и, отбрасывая назад намокшие волосы, в сторону бота смотрела и Нина. Бот был цел! Рискованно раскачиваясь после полученного тычка, он, тем не менее, обретал необходимое равновесие.
Во взоре Нины блеснула лихорадочная радость. Мы были спасены! Какие-нибудь считанные минуты, и мы – на борту!
Правда, за довольно короткое время мы умудрились отмахать от бота на столь порядочное расстояние, что я невольно восхитился как человеческими возможностям в принципе, так и собственному поразительному рекорду. А после отпустил руку от ворота Нининой майки.
Тут-то открылся секрет свершившегося чуда: меня сразу же отнесло от Нины метра на два, и я, освободившись, так сказать, от балласта, почувствовал вокруг себя плотную, упрямо стремящуюся куда-то воду. Мы попали в течение! Это моментально осознала и Нина.
Глаза ее потемнели от ужаса, она судорожно забарахталась, что-то выкрикнула, но волна ударила ее по лицу, заставив поперхнуться хиной соленой воды. Очередной накат волны скрыл ее, и мне пришлось в несколько отчаянных рывков преодолеть разделявшее нас расстояние, вновь выдернув ее на поверхность.
- Тише, тише, - приговаривал я, сжимая ладонями ее лицо, мокрое и от воды, и от слез. – Не трать силы. Снова ляг на спину. Ожидай удара волны. С ударом - не дыши.
Она поспешно и затравленно кивнула, а я с сожалением посмотрел на белое отдаляющееся пятнышко уже недостижимого бота.
Течение, чей властный бестрепетный поток я ощущал всем своим существом, становилось все сильнее, унося нас в безжалостный бескрайний простор. Осенняя океанская вода скользила вдоль тела, как холодный шелк.
Мысли, тем не менее, были ясны и взвешены. Пусть слабенько, но вдохновлял тот факт, что нынешних возможностей выжить было куда больше, чем в передряге последнего похода в тыл боевиков. Нас могли заметить с других суденышек. Команда таранившего нас монстра обязательно сообщит о случившемся береговой охране. Значит, на наши поиски пошлют вертолет. День в разгаре, и с высоты нас заметят. Существовал еще Том со своим мотоциклом, болтавшийся где-то неподалеку, однако на этого проворного малого я отчего-то рассчитывал менее всего. Да и вряд ли он разглядит нас в набирающих силу барашках. И мотоцикл не выдержит троих…
- Какая же он сволочь, - внезапно произнесла Нина, словно читая мои мысли.
- Том? – на всякий случай спросил я.
В ответ она попыталась всплакнуть, но подобрала неудачное время и место: волна тут же шлепнула ей в открытый рот, она закашлялась, и снова пошла бы ко дну, если бы не мои усилия.
Прошло около часа. Тупая воля стихии уносила нас невесть куда, накапливалась усталость, но, что хуже, мы здорово замерзли, и я начал без юмора подумывать о скором завершении своей земной а, напоследок, и морской эпопеи.
И вновь, будто зная все, что творится в моей голове, она спросила:
- Мы ведь не спасемся, Роланд? Нет?
- Если раскиснем, то нет, - сказал я.
И в ту же секунду что-то увесисто и больно толкнуло меня в спину.
Я сразу же подумал об угрозе праведной мести со стороны родственников изловленных нами акул, но, к счастью, это оказалось черное осклизлое бревно, похожее на трухлявую причальную сваю. Более чем уверен, это она и была.