Читаем Взаимная помощь среди животных и людей как двигатель прогресса полностью

Черновик незавершённой статьи «Рабочие и интеллигенты» был обнаружен мной в 2005 г. в Фонде П. А. Кропоткина Государственного архива Российской федерации (Ф. 1129. Оп. 1. Д. 665. Статья Петра Алексеевича Кропоткина «Рабочие и интеллигенция». Черновик). Документ представляет собой восемь двусторонних листов, заполненных рукописным текстом на русском языке. Текст сопровождается небольшими исправлениями автора. В расшифровке составителя описи фонда документу был дан заголовок «Рабочие и интеллигенция». Пётр Алексеевич надписал рукопись как «Раб. и Интелл.». Соответственно этот документ можно именовать и как «Рабочие и интеллигенты» (См.: ГАРФ. Ф. 1129. Оп 1. Д. 665. Л. 1).

Мы полагаем, что публикуемый нами черновик статьи Кропоткина, вероятно, относится к началу 1910-х гт. На это указывает упоминание в его тексте некоей брошюры об интеллигенции, автор которой отмечен инициалом Г. Вероятнее всего, речь идёт о брошюре Георгия Гогелиа[366] «Об интеллигенции» (1912)[367]. В этой работе Гогелиа трактует интеллигенцию как группу, объединяющую людей, связанных общим уровнем образования: «Под интеллигенцией подразумевается многочисленная пёстрая масса людей, получивших образование и обладающих соответствующими дипломами»[368]. Он указывал на заметную среди работников высокоинтеллектуального труда резкую дифференциацию по источнику и величине доходов и отношению к эксплуатации наёмного труда[369]. Исходя из этого, Гогелиа пришел к выводу, что «интеллигенты не образуют особого класса, а растворяются в разных общественных классах»[370]. Работников высокоинтеллектуального труда, подвергающихся эксплуатации, Гогелиа обозначал как «трудовую интеллигенцию»[371], подчёркивая тем самым общность их интересов с интересами рабочих. Отрицал он также наличие у слоя интеллигенции общей, классовой идеологии, указывая на тот факт, что из её среды вышли идеологи диаметрально противоположных идейных течений[372]. Оценивая социалистические партии как «диктатуру над пролетариатом» со стороны представителей революционной интеллигенции, Гогелиа считал, что интеллигенты должны отказаться «от роли диктатора над рабочим классом», «помогать развитию рабочей самостоятельности и самодеятельности», способствуя созданию независимых самоуправляющихся рабочих профсоюзов — синдикатов[373]. Гогелиа вступал в своей брошюре в полемику с распространившимися в то время среди значительной части анархистов под влиянием работ Я.-В. Махайского представлениями об интеллигенции как новом господствующем классе или части такового. Гогелиа полагал, что новый правящий класс бюрократии, имеющий все шансы на завоевание господства в случае прихода к власти при одновременном осуществлении идеалов марксистского «государственного социализма», сложится из «администраторов производства», функционеров социал-демократического и рабочего движений, а также высшего слоя квалифицированных рабочих[374].

Концепции Гогелиа соответствуют во многом изложенные Кропоткиным в данной рукописи мысли о содержании брошюры, посвященной интеллигенции. Например, он пишет: «В своей брошюре Г. прекрасно доказал, что интеллигенция — не составляет особого класса»[375]. Говоря о социально-экономической сущности интеллигенции, Кропоткин высказывает мысли, во многом близкие концепции Гогелиа. Так, в публикуемой рукописи под термином «интеллигенция» он понимает работников высокоинтеллектуального (в том числе — управленческого) труда, получивших высшее образование. По присущей этому слою функции распространителя сформировавшихся в рамках данного общества культурных ценностей интеллигенция, по П. А. Кропоткину, является наследником духовенства.

Д. И. Рублёв, кандидат исторических наук.

Рабочие и интеллигенты[376]

В своей брошюре Г.[огелиа] прекрасно доказал, что интеллигенция — не составляет особого класса.

Совершенно верно. Класса[377] она не представляет.

Слово класс, в Зап.[адной] Евр.[опе], сперва отождествлялось с понятием сословие (classe des nobles[378], прежде было Etat — сословие; nobles, marchands, tiers etat — дворяне, торговцы, третье сословие).

Теперь имеет определенный экономический признак.

Этого экономического признака, инт.[еллигенция] не имеет.

Но следует ли из этого, что она не представляет определённого сословия.

Конечно, нет.

Возьмем духовное сословие — напр.[имер] ламы у монголов. Громаднейшие большинство их — нищие, след.[овательно] класса, в экономич.[еском] смысле, из себя не представляют.

Но они представляют собою сословие, с определёнными сословными интересами, кот.[орые], будут сущ[ествовать] до тех пор, пока сословие существует — пока границы м.[ежду] ними и массою народа не стушуются.

То же с интеллигенциею.

Что составляет признак сословия?

Известные права политические, пока они есть. Напр.[имер], право занимать известные должности, известные привилегии политические — не подвергаться телесному наказанию, жить в столицах (для евреев) если имеется такой-то диплом, привилегии в военной службе и т. д.

Перейти на страницу:

Все книги серии Размышляя об анархизме

Французская демократия
Французская демократия

В настоящей книге ее автор, выдающийся французский социальный мыслитель, публицист, теоретик анархизма Пьер Жозеф Прудон (1809–1865), последовательно противопоставляет парламентско–государственной политике и бюрократическим решениям интересы трудового народа, которые никто, кроме самих трудящихся, не может защищать и представлять. По изложенному автором замыслу, государство и капитализм должны коллапсировать и быть, по возможности мирно, заменены обществом кооперации и федерализма, основанного на делегировании снизу вверх и императивных мандатах, а на смену ценностям доминирования и наживы должны прийти солидарность, взаимопомощь, свобода, равенство и справедливость.Данная работа, в оригинале носившая название «О политической способности рабочих классов», представляет собой последнее, наиболее зрелое, итоговое и, возможно, наиболее интересное произведение в огромном литературном творчестве Прудона. Она может быть рекомендована не только специалистам – историкам, политологам, социологам, но и широкому кругу заинтересованных читателей.Q.A.: В книге встречаются таблицы. Рекомендуется читать программой, поддерживающей фичу. Например CoolReader3.С обложки:Пьер Жозеф Прудон(1809–1865)Выдающийся французский социальный мыслитель, один из основоположников анархизма. Родился в Безансоне, в рабочей семье. С 1827 г. был типографским наборщиком, корректором; в 1836–1838 гг. – совладелец маленькой типографии. В 1838 г. сдал экзамены на бакалавра; получил стипендию Безансонской академии для научных занятий. Известность приобрел, опубликовав книгу «Что такое собственность?» (1840; рус. пер. 1907), в которой содержался знаменитый ответ: «собственность – это кража». В 1843–1847 гг. жил в Лионе, затем переехал в Париж, где активно участвовал в радикальном движении; в период революции 1848 г. был избран депутатом Учредительного собрания, редактировал ряд газет. В 1849 г. по обвинению в подстрекательстве против правительства был приговорен к трем годам тюрьмы. В 1858 г. за антиклерикальное сочинение вновь был приговорен к тюремному заключению, которого избежал, эмигрировав в Бельгию. В 1860 г. был амнистирован, в 1862 г. вернулся в Париж.Пьер Жозеф Прудон – автор многих идей, ставших альфой и омегой анархической мысли. В числе его заслуг: анализ глубинного тождества управления и эксплуатации человека человеком, осмысление неразрывной взаимосвязи рыночной конкуренции и государственной монополии, подробное обоснование идей федерализма и свободного договора, развенчание веры в выборы, партии и парламенты как формы манипуляции, теория «мютюэлизма» (взаимности) и этика, основанная на справедливости и человеческом достоинстве. Главный политический трактат Прудона, в котором дано обоснование его учения, – «Система экономических противоречий, или Философия нищеты» (1846). В число других важнейших работ Прудона вошли: «Принципы политической организации, или Создание гуманного порядка» (1843), «Революционные идеи» (1849), «Война и мир» (1861), «О политических способностях рабочего класса» (1865; в 1867 г. вышла в переводе на русский язык под названием «Французская демократия»).

Пьер Жозеф Прудон

Философия / Образование и наука
Взаимная помощь среди животных и людей как двигатель прогресса
Взаимная помощь среди животных и людей как двигатель прогресса

Предлагаемая читателям книга, написанная выдающимся отечественным философом и общественным деятелем, теоретиком анархизма П. А. Кропоткиным, является одним из наиболее известных его произведений, наряду с такими книгами, как «Речи бунтовщика» и «Хлеб и воля». Эта книга была (и до сих пор является) одной из важнейших работ, с научных позиций доказывающих состоятельность предлагаемой анархо-коммунистами программы социально-экономических преобразований.Свои идеи П. А. Кропоткин черпал как из биологии (жизнь мира животных), так и из своих исторических исследований, а также современной ему общественной жизни. При этом он писал о взаимопомощи как о явлении, отнюдь не отрицающем конкурентные отношения. В наше время нередко можно услышать выводы ученых, близкие теории П. А. Кропоткина, что подчеркивает актуальность данного произведения и сейчас, в начале XXI столетия.Настоящее издание осуществлено с наиболее полного варианта работы, включающего приложения и предисловия автора; это было последнее издание, которое П. А. Кропоткин подготовил к выходу в свет со всеми необходимыми правками.Книга адресована философам, историкам, обществоведам, а также всем читателям, интересующимся наследием русской и мировой социалистической мысли.

Петр Алексеевич Кропоткин

Культурология / Биология, биофизика, биохимия / Философия / Биология / Образование и наука
Современная школа
Современная школа

Вниманию читателей предлагается первое издание на русском языке книги выдающегося испанского педагога, анархиста, автора концепции «рационального воспитания» Франсиско Феррера-и-Гуардии (1859–1909), в которой он рассказывает о деятельности основанных им школ, а также подвергает критике систему образования, сложившуюся в Испании под жестким контролем католической церкви и государства. Альтернативу официальной, церковно-государственной системе образования Феррер видит в организованных гражданами свободных школах, ориентированных на развитие личности ребенка с максимальным учетом его интересов и индивидуальных особенностей. Насилию над ребенком он стремится противопоставить отказ от принуждения и воспитание способности к саморазвитию, а присущей государственным и церковным школам идеологической манипуляции — формирование критического мышления и уважения к чужой точке зрения.Книга рекомендуется как специалистам — педагогам, историкам, социологам, философам, так и широкому кругу заинтересованных читателей.

Франсиско Феррер–и-Гуардия

Педагогика, воспитание детей, литература для родителей / Педагогика / Прочая научная литература / Образование и наука

Похожие книги

Эра Меркурия
Эра Меркурия

«Современная эра - еврейская эра, а двадцатый век - еврейский век», утверждает автор. Книга известного историка, профессора Калифорнийского университета в Беркли Юрия Слёзкина объясняет причины поразительного успеха и уникальной уязвимости евреев в современном мире; рассматривает марксизм и фрейдизм как попытки решения еврейского вопроса; анализирует превращение геноцида евреев во всемирный символ абсолютного зла; прослеживает историю еврейской революции в недрах революции русской и описывает три паломничества, последовавших за распадом российской черты оседлости и олицетворяющих три пути развития современного общества: в Соединенные Штаты, оплот бескомпромиссного либерализма; в Палестину, Землю Обетованную радикального национализма; в города СССР, свободные и от либерализма, и от племенной исключительности. Значительная часть книги посвящена советскому выбору - выбору, который начался с наибольшего успеха и обернулся наибольшим разочарованием.Эксцентричная книга, которая приводит в восхищение и порой в сладостную ярость... Почти на каждой странице — поразительные факты и интерпретации... Книга Слёзкина — одна из самых оригинальных и интеллектуально провоцирующих книг о еврейской культуре за многие годы.Publishers WeeklyНайти бесстрашную, оригинальную, крупномасштабную историческую работу в наш век узкой специализации - не просто замечательное событие. Это почти сенсация. Именно такова книга профессора Калифорнийского университета в Беркли Юрия Слёзкина...Los Angeles TimesВажная, провоцирующая и блестящая книга... Она поражает невероятной эрудицией, литературным изяществом и, самое главное, большими идеями.The Jewish Journal (Los Angeles)

Юрий Львович Слёзкин

Культурология