Энн не ожидала, что у нее хватит сил и воли молча кивнуть, хотя слова Ника вызвали в ее душе такую бурю страстей, что впору было криком кричать. Девушку поразила пришедшая в голову мысль, что, доведись ей поменяться местами с прекрасной брюнеткой хотя бы на один год, когда та стала женой Ника, Энн согласилась бы не раздумывая. Пусть даже это был бы последний год ее жизни…
— Ник, мне очень жаль… Элис и вас…
— Я рассказал это вовсе не с целью вызвать жалость. — Глаза его горели, а руки сжимали тело девушки с такой силой, что казалось еще чуть-чуть и хрустнут кости. — Вы вообще представляете, какие чувства во мне разбудили? Похоже, нет? Я вовсе не хочу вас напугать, Энн. Но я никогда ничего подобного не чувствовал, и это меня убивает!
— Ник, не надо.
Что со мной делает жизнь, подумала Энн! Еще до того как она узнала правду о Элис, девушка догадывалась, что чувства Ника в отношении нее не просто физическое влечение. И это пугало ее еще больше, потому что именно этому чувству она сопротивлялась все то время, пока находилась рядом с Ником, — живя с ним под одной крышей, помогая ему в работе, любя его…
— Я люблю тебя, Энн. — Слова слетели с его губ так медленно, что время для Энн будто остановилось, и она могла видеть окружающее как на мгновенном снимке — мужское лицо рядом с собой, каждый изгиб сильного мускулистого тела, зелень деревьев и пронзительную голубизну неба. — Я никогда еще не говорил ничего подобного ни одной женщине…
— Замолчите!
Он не любит ее, безумием было бы даже на секунду допустить возможность такого чуда! Вероятно, кроме физического влечения, его обуревают другие чувства, но только не любовь. Если то, что сказал Ник, — правда, остаток жизни превратится для Энн в сплошную муку. Потому что именно сейчас она поняла — внезапно и без тени сомнения, — что слишком труслива, чтобы поверить в подобное счастье.
Когда-нибудь Ник обязательно скажет ей, что все кончено. Находясь рядом с ним, она постоянно будет ждать неизбежного, ждать, когда обретенное равновесие вновь будет нарушено и ее жизнь опять даст трещину…
— Энн? — Ник слегка встряхнул ее за плечи и твердо произнес: — На сей раз я не дам тебе убежать и захлопнуть дверь прямо перед моим носом, слышишь? Мне не важно, какие тайны скрывает твое прошлое. Даже будь ты величайшей грешницей на земле, меня это не остановит. Считай, что твоя жизнь начата заново с того самого дня, когда я обнаружил тебя на привокзальной площади. И пожалуйста, не говори ничего, во что я все равно не поверю! Я имею в виду твои чувства ко мне — как бы мимолетны они ни были, я уцеплюсь и за соломинку…
— Замолчи! — Энн была готова разрыдаться, взвыть от собственной трусости, рассказать ему разом все, что до сих пор скрывала… Но сделать это — значит открыть ящик Пандоры, а Энн не могла так рисковать. Потупив взор, она тихо произнесла: — Я не хочу никаких отношений ни с тобой, и ни с кем другим.
— Нет, хочешь. — Мягким, но уверенным движением он слегка приподнял ее подбородок, заставив глядеть ему в глаза.
Тогда она зажмурилась, но его взгляд словно прожигал Энн веки, воспламеняя мозг.
— Мы знакомы друг с другом всего несколько недель, и…
— …Нам следует узнать друг друга получше. Когда надо, я могу быть очень терпелив. — Ник тяжело вздохнул. — Энн, посмотри на меня и скажи, что ты ничего-ничего не чувствуешь, и тогда я обещаю, что больше не стану тебе досаждать.
Она покачала головой, упрямо не желая разжать веки.
— Чего ты боишься? — спросил Ник. — Что я сделаю вот это? — И он медленно поцеловал ее в губы. Взрыв чувств, который произвел невинный поцелуй, заставил Энн отпрянуть, но мужские руки не выпустили ее, и в них сейчас было больше нежности, чем стальной твердости. — Тебе всего-то нужно сказать, что ты меня не хочешь. Только скажи это так, чтобы я поверил.
Глаза Энн распахнулись, и в их небесной голубизне отражалось смятение, царившее в душе. Разжав губы, девушка попыталась что-то сказать, но слова не шли.
— Я люблю тебя, Энн, — повторил Ник. — Поверь, это правда. Хочу, чтобы ты жила со мной, работала рядом со мной, чтобы мы вместе делили хорошее и плохое и чтобы были счастливы…
— Это невозможно, — с трудом проговорила Энн.
— Возможно, и я докажу тебе…
Он нежно взял лицо девушки в ладони и нашел губами ее губы. На этот раз поцелуй был жадным и властным — и одновременно пугающе сладким. Хотя Энн ощущала напряжение, исходящее от Ника, он сдерживал рвущееся наружу желание и касался ее мягко и осторожно, словно хрупкой драгоценности, и это лишило ее последних сил сопротивляться тому, что так влекло и окутывало сознание сладостным дурманом.