Звук выстрела как-то даже оживил Генку. На лице появилась гримаса боли, зрачки вернулись на радужку. Он взвыл и упал, держась за бок. Земля начала быстро темнеть под его телом.
Илья обернулся: в дверях, едва перешагнув порог, замер Егор.
Он стоял так же неподвижно, как и толстяк, борющийся с Вадимом, только глаза не закатились, и лицо не закаменело.
– Перестреляю гадёнышей, – застонал Генка.
– Егор! – крикнул Илья.
– Молчи, падла. – Генка потянулся, но не сумел достать отлетевший травмат.
Голос у него изменился. Словно говорил не он, а полутолстяк: интонации стали как у толстяка, а связки остались Генкины.
– Ща Дюша придёт. Ща… – бормотал Генка.
Илья кое-как встал на ноги, шагнул к стеллажам, вытащил скрученный и схваченный скотчем обрезок старого линолеума.
Генка, зажимая рану, дёргался, пытаясь, дотянуться до травмата.
– Егор! – снова крикнул Илья. – Очнись, Егор!
То ли голова у Ильи совсем пошла в разнос, то ли лицо у Егора подёрнуло маревом: с него словно стаскивали маску. Марево волновалось, выпуская из-под маски какое-то другое лицо: вытянутая мордочка, как у змеи или ящерицы, закрытые плёнкой глаза…
Ящер вздрогнул, плёнка сдвинулась вверх, вспыхнули глаза цвета расплавленного золота…
Генка завизжал от ужаса.
– Убью, – прошептал Егор.
Или не Егор.
Он открыл пасть, усыпанную острыми зубами, и Илья, сообразив, что лучше момента не будет, прыгнул на Генку, обрушивая на него линолеумную «дубинку».
***
В сознании Тоота в клубок слились трое – рыхлый белый червяк, тонкая серая тень и зыбкая фигурка человека.
– Души его! – «орал» Вадим.
Тело его корчилось на полу, но сознание намертво вцепилось в сознание Тоота, терзающее тень ящера.
Воля Вадима и воля Тоота встретились, сшиблись. Грой, ощутив, что смертельные объятья вторженца чуть-чуть ослабли, рванулся к его иллюзорной шее и сомкнул зубы.
Виртуальная «кровь» – энергия жизни – потекла в пасть маленького ящера. Он захлёбывался, давился, но не отпускал.
***
Илья бил Генку свёртком линолеума по башке со всей дури и силы, пока не уверился, что сознание и Генка в ближайшие полчаса вряд ли встретятся. Тогда он подобрал ПМ и отметил, что на полу лежат уже двое – Вадим и… наверно, Егор.
Егор лежал на Вадиме, тряс его, пытаясь привести в чувство.
Он был уже почему-то в облегающем спортивном костюме и со змеиной мордой. А так – ничего. Вполне себе Егор.
Ну и живот у Ильи, конечно, тоже болел, что было в минус.
Илья пнул для верности Генку, подошёл к Мирону, потрогал его, пощупал пульс.
– Ты живой?
– Немножко, – прошептал Мирон. – Голову повернуть не могу только. У меня, наверное, шея сломана. Глянь, что там с Вадимом? Я ещё голос слышу? Это кто?
– Егор, – ответил Илья и побрёл к Вадиму.
– Искусственное дыхание надо делать. Срочно, – сказал, обернувшись, ящер-Егор. – У вас шесть минут, и смерть мозга. Я учил. Помоги, а? Я один не сумею.
Илья наклонился было к Вадиму, но тут толстяк пошевелился и сел, раскачиваясь и держась за голову.
Илья выхватил ПМ.
– Егор! Вторженец! – предупредил он.
– Брось его, – выдохнул Егор. – Нету вторженца. Всё. Труп.
И тут дверь гаража распахнулась, и внутрь шагнул Дюша.
Лицо парня кривилось, губы дрожали, руки ходили ходуном вместе с зажатым в них обрезом:
– Конец вам! – шептал Дюша. – Вы сейчас сдохнете! Вы все надо мной издевались! Всегда… Всегда… Все… Твари….
– Дюша, брось! Дюша, – застонал толстяк, даже не пытаясь встать.
– Сволочь! – взвыл Дюша. – Да я тебя первого! Как скотину! И ушлёпка твоего, Генку! Я вас всех!
Илья примерился, куда стрелять? ПМ – не оружие, пугалка. Как бы хуже не наделать?
Но тут новая тень на миг заслонила свет. В гараж вошёл худощавый мужчина чуть выше среднего роста и по-хозяйски положил руку на плечо Дюше:
– Ты чего, парень? – сказал худощавый спокойно и даже как-то душевно. – Мальчишкам ещё жить да жить. Они же совсем маленькие.
– Ты кто? – Дюша опасно дёрнул обрезом.
– Да свой, я! – Мужчина поймал взгляд Дюши, и рука его скользнула, отклоняя дуло.
Дюша замер, словно загипнотизированный. А может, именно так оно и было?
– Дай-ка сюда? – Мужчина вынул из рук Дюши обрез. – Вот и умница. Зачем тебе грех на душу, да?
– А Юрич? – спросил Дюша.
– А Юрича накажет полиция.
Проём двери преодолела блондинка. Осторожно, чтобы не испачкаться. Красивая. Илья видел её на ресепшне центра.
– Аллочка, посмотри, что с Вадимом? – попросил худощавый мужчина.
В гараж просочилась Лиза. Она рванулась сначала к Илье, потом к Вадиму, встала на колени, стала гладить его по щекам и шептать: «Ну, вставай же, вставай!».
Блондинка Аллочка тоже склонилась над Вадимом, нашла пульс, послушала сердце. Видимо, дело было плохо, потому что она вытащила из сумочки бокс с лекарствами, начала готовить шприц.
Мужчина помог встать Егору, похлопал его по плечу, покачал головой.
– Хан… – прошептал Егор. – Кох меня убьёт.
– Поздно спохватился, – хмыкнул худощавый. – Но если он пороть будет, я буду держать, ты учти.
Грой-Егор невесело усмехнулся, показав острейшие зубы.
– А это что это с ним? – испуганно спросил Дюша, тыкая в сторону Егора пальцем.