Читаем Второе Установление полностью

Нынешний Лорд Калгана занимал этот пост пять месяцев. Он достиг его, воспользовавшись свои положением главы калганского флота и прискорбным отсутствием осторожности у прежнего властителя. Но никто на Калгане не был глуп до такой степени, чтобы слишком долго или слишком тщательно копаться в вопросах законности. Такие вещи случаются и принимаются как должное.

И все же подобный ход дел, направленный на выживание самых сильных, хотя и предоставляет преимущество кровожадности и злобе, иногда позволяет выдвинуться и способным людям. Лорд Стеттин был достаточно компетентен, и им было не так-то легко помыкать.

Ни его эминенции первому министру, который с великолепной неразборчивостью служил прежнему властителю с тем же рвением, что и нынешнему, и который, поживи он достаточно долго, так же честно служил бы и следующему.

Ни госпоже Каллии, которая была для Стеттина более чем другом, но менее чем супругой.

В тот вечер все трое остались наедине в личных покоях Лорда Стеттина. Первый Гражданин, широкоплечий, в сверкающей адмиральской форме, которую он обожал, хмуро восседал на жестком пластиковом кресле, приняв соответственно жесткую осанку. Его первый министр Лев Мейрус сидел напротив с отчужденным и равнодушным видом. Его длинные тонкие пальцы совершали ритмичные движения, пробегая по худой, впалой щеке от крючковатого носа до кончика покрытого седой порослью подбородка. Госпожа Каллия изящно раскинулась на меховом покрывале пенолитовой кушетки. Ее полные губы временами вздрагивали в недовольной гримасе.

— Сударь, — сказал Мейрус (то был единственный вид обращения к властителю, именовавшемуся Первым Гражданином), — вам недостает четкой точки зрения на неразрывность истории. Ваша собственная жизнь, с ее грандиозными переменами, заставляет вас думать, что ход цивилизации может быть также подвержен внезапным изменениям. Но это не соответствует истине.

— Мул доказал обратное.

— Но кто может брать с него пример? Он был более чем человеком, не забывайте об этом. И он тоже не вполне преуспел.

— Пусик, — захныкала внезапно госпожа Каллия, но резкий жест Первого Гражданина заставил ее тут же съежиться.

Лорд Стеттин сказал жестким тоном:

— Не вмешивайся, Каллия. Мейрус, я устал от бездействия. Мой предшественник всю свою жизнь драил флот, превратив его в отточенный инструмент, равного которому нет в Галактике. И он умер, а вся эта великолепная машина ржавеет от безделья. Так что же, мне продолжать в том же духе?

Мне, адмиралу флота? Сколько пройдет времени, прежде чем машина окончательно заржавеет?

Сейчас она только тянет деньги из казны, ничего не принося взамен. Офицеры мечтают о поместьях, солдаты — о добыче. Весь Калган грезит о славе и возвращении империи. Вы это в состоянии понять?

— Это лишь слова, но я улавливаю, что вы имеете в виду. Владения, добыча, слава — когда ими обзаводятся, это прекрасно, но процесс обзаведения часто рискован и всегда неприятен. Первое упоение от успехов может оказаться недолгим. Никогда на протяжении всей истории попытка захвата Установления не считалась умным поступком. Даже Мулу лучше было бы воздержаться…

В голубых, прозрачных глазах госпожи Каллии стояли слезы. В последнее время она так редко виделась с Пусиком, а сегодня, когда он обещал провести с ней вечер, вломился этот ужасный, тощий, седой человек, который всегда смотрел не на нее, а сквозь нее. И Пусик впустил его. Она не осмелилась пикнуть. Она испугалась даже непроизвольно вырвавшегося всхлипа.

Стеттин говорил теперь тоном, который она ненавидела, жестко и нетерпеливо:

— Вы — раб далекого прошлого. Установление превосходит нас по объему и населению, но его владения слабо скреплены и развалятся от хорошего удара. В эти дни их удерживает вместе только инерция, а я достаточно силен, чтобы преодолеть эту инерцию. Вы загипнотизированы прежними временами, когда одно лишь Установление обладало атомной энергией. Они смогли парировать последние удары умиравшей Империи, а впоследствии им приходилось сталкиваться только с безмозглой анархией военных диктаторов, сумевших противопоставить атомным кораблям Установления лишь старые посудины. Но, дорогой мой Мейрус, Мул это все изменил. Он распространил знания, которые Установление копило для себя, на половину Галактики, и монополия на науку сгинула навечно. Мы можем поспорить с ними.

— А Второе Установление? — холодно спросил Мейрус.

— Второе Установление? — повторил Стеттин так же холодно, — А вам известны его намерения?

Ему понадобилось десять лет, чтобы остановить Мула, если и вправду это сделали они. Или вы не в курсе, что немалая часть психологов и социологов Установления считает, будто после Мула План Селдона полностью развалился? Если же План исчез, то образовался вакуум, который я могу заполнить не хуже любого другого.

— Наши познания об этом недостаточны, чтобы идти на риск.

— Наши — возможно. Но у нас на планете есть гость с Установления. Знаете ли вы об этом?

Какой-то Хомир Мунн — который, насколько я понимаю, написал о Муле статьи, где откровенно выразил мнение, что План Селдона больше не существует.

Перейти на страницу:

Похожие книги