Поначалу она была настроена к слуге Виктора и Таша, который казался ей весьма заносчивым, довольно враждебно. Но когда он превратился в робкого воздыхателя Зульмы, молчаливо оказывая девушке знаки внимания, Эфросинья сменила гнев на милость. Более того, она решила, что и сама может составить юной служанке конкуренцию в борьбе за сердце Боньоля. А что такого — она несколько лет моложе него, а ее пышные формы вполне способны привлечь мужское внимание!
Андре Боньоль отважно принял приглашение. Когда-то он служил метрдотелем и в совершенстве владел искусством выражать чувства, не размыкая губ. Не так давно, в знак уважения к Феликсу Фору, избранному 17 января главой государства, Боньоль сбрил бороду и подстриг свои галльские усы, что сделало его еще импозантнее. Единственное, что раздражало в нем Эфросинью — это привычка употреблять местоимение «мы».
— Мы принесли послание от мадам Легри ее супругу.
Эфросинья притворилась, что не слышит. Вооружившись деревянной ложкой, она с важным видом помешивала в кастрюле. Андре Боньоль подошел ближе и с любопытством заглянул ей через плечо.
— Крестоцветные укрепляют нашу конституцию, — одобрительно заметил он.
Эфросинья осенила себя крестным знамением. [63]
— Позвольте поинтересоваться, как вы собираетесь ее готовить?
— Кого? — не поняла мадам Пиньо.
— Вашу цветную капусту. Мы знаем превосходный рецепт. Когда капуста сварилась, мы раскладываем ее на блюде, посыпаем мелко натертым сыром, толчеными сухарями и растопленным маслом и ставим в печь. Лимонный сок и немного мускатного ореха придадут блюду особую изюминку.
Эфросинья в изумлении уставилась на него. Это была самая длинная речь из всех, какие он когда-либо произносил в ее присутствии.
— А я знаю, как приготовить испанский артишок под соусом бешамель, — жеманно протянула она.
Андре Боньоль смущенно кашлянул.
— Мы счастливы это слышать, но нам надо выполнить поручение, а потом сходить на рынок.
— В таком случае, ступайте, месье Легри в лавке. А потом зайдите, я плесну вам немного мадеры на дорожку. О! Будьте осторожны, смотрите, куда ступаете, эта ветреница Зульма рассыпала соль…
«Я буду ждать тебя в доме номер 33 на улице Фезандри», — повторял про себя Виктор, не выпуская из рук «Письма мессира Роже де Рабютена, графа де Бюсси [64]», изданные в Амстердаме в 1752 году, которые он собирался всучить одному из покупателей, любителю старинных переплетов. Таша так спешила вернуться в дом этого дворянчика, что даже не нашла времени зайти в книжную лавку. Получив из рук Анри Боньоля ее записку, Виктор помрачнел. Таша могла бы воспользоваться телефоном, но предпочла написать ему. Почему?
Покупка состоялась, клиент ожидал, пока ему упакуют книги. В лавку спустился Кэндзи, благоухая лавандой, и окинул хозяйским взором свои владения.
Да уж, немало воды утекло с тех пор, как в 1877 году семнадцатилетний Виктор унаследовал от своего дядюшки Эмиля Легри этот магазин! Дафнэ была тогда еще жива и здорова, и Кэндзи был с ней счастлив. После ее кончины он не в силах был оставаться на Слоан-сквер и принял решение полностью сменить обстановку, уехать, посвятив себя новому делу. Ему пришлось использовать всю силу убеждения, на какую он был способен, дабы уговорить Виктора покинуть Лондон и обосноваться во Франции. Чтобы превратить скромную книжную лавку дяди Эмиля в популярный парижский магазин, понадобилось пять лет поездок из Парижа в Лондон и обратно: надо было составить ассортимент, упорядочить каталоги, ликвидировать товар в книжной лавке на Слоан-сквер, взять кредит в банке, обустроиться на улице Сен-Пер…
Если бы коммерцией занимался только Виктор, подумал Кэндзи, вряд ли бы из этого что-то получилось. Наверное, они все же приняли правильное решение, когда сделали своим компаньоном Жозефа. Он показал себя энергичным и преданным делу, за исключением разве что периодов, когда с головой уходил в сочинение очередного романа. А Симеон Дельма стал для них настоящей находкой: он умел ловко и быстро упаковывать книги, а кроме того, нередко подавал отличные идеи, к примеру, когда предложил поместить в центре одной из двух витрин издания Жюля Верна, Александра Дюма-отца, Поля д’Ивуа или Альфреда Ассолана [65]в разноцветных обложках и с золотым обрезом. Многие родители в период рождественских праздников не могли устоять перед искушением приобрести своим юным отпрыскам книгу популярного писателя.