Элегро выглядел опустошенным и разочарованным, а Прокуратор очень возбужденным. В нашей комнате Прокуратор объявил, что Бывший Принц Роума амнистирован и что никто не смеет причинять ему вреда. После этого все завоеватели удалились.
— Продолжай.
Олмейн говорила невнятно, словно сомнамбулистка.
— Элегро не понимал, что произошло. Он кричал о предательстве, визжал, что его тоже предали. Дальше последовала ссора между Элегро и Принцем, они все больше распалялись. Каждый из них требовал, чтобы другой покинул комнату. Ссора стала такой неистовой, что ковер начал умирать. У него опустились лепестки, и его маленькие рты жадно хватали воздух. Элегро схватил оружие и угрожал. Принц недооценил темперамент Элегро, он думал, что тот блефует и направился к нему, чтобы вышвырнуть его вон. Тогда Элегро убил Принца. А через секунду я схватила дротик из нашей коллекции и метнула его в горло Элегро. Дротик был отравлен, и он умер мгновенно.
— Странная ночь, — сказал я.
— Слишком странная. Скажи мне, Томис, почему пришел Прокуратор и почему они не забрали Принца в тюрьму?
— Прокуратор пришел, потому что я по приказу твоего покойного мужа позвал его. Прокуратор не арестовал Принца, потому что его свобода была куплена.
— Какой ценой?
— Ценой моего позора, — ответил я.
— Ты говоришь загадками.
— Правда лишает меня достоинства. Умоляю, не настаивай, чтобы я объяснял.
— Канцлер говорил о каком-то документе, который забрал Прокуратор…
— Да это имеет отношение к делу, — признался я, и Олмейн больше не задавала вопросов.
Наконец я сказал.
— Ты совершила убийство. Какое наказание ждет тебя?
— Я совершила преступление в состоянии аффекта, — ответила она. — Я не буду подвергнута наказанию гражданской администрацией, но меня изгнали из гильдии за прелюбодеяние и убийство.
— Мне жаль тебя.
— Мне приказано совершить паломничество в Ерслем для очищения души. Я должна уйти отсюда в течение дня, иначе предстану перед судом гильдии.
— Меня тоже изгнали, — сказал я ей. — И я тоже направляюсь в Ерслем, хотя и по своей воле. — Может быть пойдем вместе?
Я предложил это очень неуверенно, на что были свои причины. Я пришел сюда со слепым Принцем — это было достаточно тяжело для меня, тем более мне не хотелось уходить отсюда с женщиной-изгоем, к тому же убийцей. Не пришло ли время путешествовать в одиночку? Однако сомнамбулист сказал, что у меня будет спутник.
Ровным тоном Олмейн произнесла:
— У тебя не хватает энтузиазма. Может быть я смогу возбудить его в тебе.
Она распахнула свою тунику. Между снежными холмами ее грудей я увидел кошель. Она соблазняла меня не плотью, а кошельком.
— Здесь, — пояснила она, — все, что хранил Принц в своем бедре. Он показал мне эти сокровища, и я забрала их, когда он лежал мертвым в моей комнате. Кроме того, здесь и мои средства. Мы будет путешествовать с комфортом. Ну?
— Мне трудно отказаться.
— Будь готов выступить вскоре.
— Я уже готов, — сказал я.
— Тогда жди.
Олмейн оставила меня и вернулась часа через два. Она одела маску и одежды Пилигрима и принесла с собой еще один комплект одеяния Пилигрима, который предложила мне. Я был теперь вне гильдии и мне было опасно путешествовать. Значит, я пойду в Ерслем как Пилигрим. Я облачился в незнакомое одеяние. Мы собрали пожитки.
— Я сообщила наши данные гильдии Пилигримов, — заявила Олмейн, когда мы покинули Зал Летописцев. — Нас зарегистрировали. Позднее получим звездные камни. Как сидит твоя маска, Томис?
— Удобно.
— Так и должно быть.
Наш путь из Перриша лежал через большую площадь мимо старинного серого здания древнего происхождения. Там собралась толпа. В центре я заметил завоевателей. Вокруг крутились нищие. На нас они не обращали внимания: кто станет просить милостыню у Пилигримов? Я остановил одного из них и спросил:
— Что здесь происходит?
— Похороны Принца Роума, — ответил он. — По приказу Прокуратора.
Государственные похороны со всеми почестями. Они из этого делают настоящий праздник.
— А почему это делают в Перрише? — спросил я. — Как умер Принц?
— Послушай, спроси кого-нибудь другого. Мне нужно работать. — Он выкрутился из моих рук и пошел работать.
— Будем присутствовать на похоронах? — спросил я Олмейн.
— Лучше не надо.
— Как скажешь.
Мы двинулись по массивному каменному мосту, висящему над Сеной.
Позади нас поднялся яркий голубой огонь погребального костра Принца. Огонь этот освещал наш путь, пока мы медленно брели на восток в Ерслем.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
1
Наш мир теперь полностью стал их собственностью. В течение всего пути по Эйроп я находил свидетельства того, что завоеватели все взяли в свои руки, и что мы принадлежим им как животные в стойле принадлежат хозяину.