Читаем Всем спасибо полностью

Несмотря на обилие смазки, должное предотвратить возможные ожоги, Сашиным булкам было жарко. Он большой молодец. Может статься, вы этого не поймете, но, несмотря на странность снимаемого контента, ребята были настоящими актерами. Они чувствовали это, и готовы были приносить творчеству ощутимые жертвы терпения и лояльности. Это тоже стало для меня открытием. Мы были не просто олухами, снимающими еблю. Мы были режиссерами, актерами, сценаристами. Мы болели этим и получали от этого огромное удовольствие, подчас творя невообразимые вещи, от которых впадали в ступор даже повидавшие виды заказчики.

Мы возвращались абсолютно вымотанными, но бесконечно довольными сделанным. Передо мною маячил ряд вопросов — монтаж, дальнейшая организация процесса, да и понравится ли материал заказчику? Но все затмевалось тем почином, «блином», получившимся отнюдь не комом, который был сотворен малыми силами без всякой опытной базы. Я понимал это, и понимание будоражило меня почище любого кокаина.

Несмотря на мордобой, превалирующий над унижениями, Nightmare был доволен. Особо он выделил раскаленную палку в заднице.

От этого сюжета он обильно писал кипятком и относительно дальнейшего сотрудничества был настроен оптимистично, если можно так сказать о таком, в целом замкнутом человеке, как Nightmare.

Я получил своего первого, очень лояльного, клиента.

Михаил

Миша стал моей первой моделью, которую я от начала и до конца самостоятельно нашел и привлек к совместной работе. Это случилось как раз в описываемые времена, когда мой раскручивающийся бизнес не требовал огромного количества моделей, и для их поиска не нужно было обращаться к агентам.

Поисковой базой стал всем известный сайт знакомств, где я разместил нехитрое и честное объявление, нечто вроде: «Ты гей и хочешь заработать? Пиши!». На него и откликнулся Миша.

Мы встретились с ним в каком-то ресторанчике, где я объяснил ему суть дела. Миша тут же спросил, а ты в теме? Я искренне не понял. Оказалось, что Миша имел ввиду — не гей ли я, намекая на то, что, мол, может мы обсудим дела, а потом потрахаемся? Я впал в легкий ступор, и сразу же постарался ненавязчиво расставить приоритеты и вехи в наших отношениях. У меня были опасения, основанные на стереотипах по отношению к будущим моим гей-моделям. Как человек здравомыслящий, я складывал их на дальнюю полку сознания, перемотав прочным скотчем самоиронии. Однако картины в стиле, почему-то, Босха, периодически резко вставали перед моими глазами — толпа веселых голых гомосеков тащит мою выпучившую глаза персону со съемочной площадки в укромный уголок.

Миша оказался абсолютно вменяемым в этом направлении. Работа, значит — работа. Тем более, что там найдется кого на елде повертеть.

Миша, на тот момент мужчина лет сорока — сорока пяти, скромного телосложения, не обладающий никакими бросающимися в глаза особенностями, и внешне абсолютно не отвечающий стереотипу «гей».

Он выглядит значительно моложе своего возраста. Сам объясняет это регулярным массажем простаты катастрофической интенсивности. И действительно, такого огромного «очка», как у Михаила, я больше не встречал. Туда можно было засунуть голову, если бы кто-нибудь пожертвовал свою для этого дела. Михаил много занимался фистингом (fisting англ. — засовывание кисти, сжатой в кулак, в вагину или анальное отверстие, от английского fist — кулак). Он откровенно тащился от всего, что входило в его задницу, вне зависимости от размера.

Михаил — крайне здоровый человек, не обремененный никакими излишними потребностями. Он пьет водичку и кушает простую пищу. Он не заставляет себя отказываться от сигарет, лимонадов, гамбургеров и прочего мусора — ему искренне не хочется. «А зачем бы мне это надо?» — спрашивает он, ничуть не кокетничая. Единожды за время нашего знакомства он захотел пива. Он купил бутылку, выпил её, не получив особенного удовольствия, и есть большая вероятность того, что она останется единственной бутылкой пива в его жизни — он может больше не захотеть.

В болезни, как в медицинский факт, он не верит. Состояние болезни он считает излишней потерей жизненной энергии. А смерть, соответственно — полной потерей жизненной энергии. Если Миша когда-нибудь чем-нибудь заболеет, он не станет размениваться на такую фигню, как лекарства и традиционное лечение. Он поймет, что делает что-то не так, и изменит себя.

Миша не использует презервативы. Не потому, что «не нравится», а потому, что «не нужно», следуя логике вышесказанного. Не пробуйте это повторить, потому что для этого надо быть «просветленным», а Вы, читающий эту книгу, далеко не просветлены. Миша эту книгу не читал, и читать не станет. Итог — Миша никогда и ничем не болеет. Вообще.

I………….i………….i……………шиш

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии