Читаем Время скорпионов полностью

Он опять ошибся, ну и что? Разве не ей хотелось все поменять, не она изо дня в день молилась, чтобы прекратить общение с этими пресными мещанками, которые, требуя оплаты за каждую строчку, полагают, что пишут в интересах женщин? «Может, тебе лучше заняться деторождением, милочка… Ты такая пикантная. Такая экзотическая мордашка». Сколько раз она это слышала и все же не смогла удержаться, чтобы не поставить на место журналиста, слывущего специалистом в расследованиях. Когда он взял на себя труд побеседовать с ней. И все из-за неверно произнесенного имени.

«Амель, это Амель, а не Амаль».

Тревожные мысли не покидали ее. Им необходимо было выплеснуться. Она просмотрела записную книжку своего мобильного телефона. Мелькнул номер родителей. Две недели назад звонил отец. Ему хотелось новостей. Она сообщила их ему. И все. Так она расплачивалась с ним и матерью за отсутствие родительского тепла. Сестра? Опять выслушивать рассказы о ее проблемах? А подружки? Они остались там, в прошлой жизни. Сильвен. Он старается, этого она отрицать не может. Но как рассказать ему об этом событии?! Нет, конечно же, она не решится! Да и время не то: на работе у него со вторника что-то не ладится. Слишком большая нагрузка, вечером он придет в стрессовом состоянии.

Она не создана для этой профессии. Слишком чувствительная. Слишком незрелая. Слишком глупая. «Пишется через, „е“». Не настолько умная, чтобы ухватиться за первый в жизни шанс, данный ей настоящим профи.

— Я вам перезвоню. — И Ружар разъединился.

19.09.2001

Насер Делиль свернул с улицы Жан-Жорес на улицу Криме. Он шел быстрым шагом и вскоре достиг Ла-Виллет. День угасал, жара спала, кто-то наслаждался концом лета.

Внезапная волна ненависти, вызванной несправедливостью этой мирной беспечности, окатила ливанца. Эти люди не знают, что такое боль, настоящая боль.

Пока не знают.

Раздраженный зрелищем, Делиль повернул назад и, последний раз оглянувшись, переступил наконец порог здания, где ему предстояло провести ближайшие дни. Лабиринт, который через всю Европу нынче вечером привел его в этот квартал, гарантировал Делилю относительное спокойствие.

Он пренебрег лифтом и поднялся на четвертый этаж по лестнице. Найдя нужную дверь, он постучал, как было условлено.

Улыбающийся Джафар сразу открыл ему. Они обнялись — два товарища по оружию, явно довольные встречей после долгой разлуки. Молодой обращенный был немного выше Делиля. Всклокоченная рыжая борода покрывала осунувшееся и огрубевшее за последние месяцы лицо. Казалось, даже его тело стало крепче.

Насер сказал ему об этом:

— С весны ты как будто стал более мускулистым. Тренируешься?

— Каждый день.

— Хорошо. Закрой дверь.

Делиль расстался с чемоданом на колесиках и подошел к выходящему на улицу окну, закрытому желтыми занавесками. Не раздвигая их, он некоторое время смотрел вниз. Затем обернулся к Джафару и попросил показать квартиру.

Она была маленькой и очень скромно обставленной.

— Обычно здесь живет дочь Салаха. Жилье принадлежит городу. Чтобы не вызвать подозрений, она каждый день будет приходить за почтой, но спать будет у одного из своих братьев. Ты ее не увидишь.

Из гостиной, где стоял покрытый пледом диван и телевизор со спутниковой антенной, Джафар повел своего товарища в спальню.

Все ее убранство составляли не слишком широкая двуспальная кровать, заваленный учебниками и вспомогательными материалами письменный стол и матерчатый платяной шкаф. Они прошли в ванную, где находился душ и полупустой шкафчик, и в завершение заглянули в кухню.

Закончив краткий осмотр, Делиль удовлетворенно кивнул:

— Я пробуду здесь взаперти максимум две недели. Ты позаботился о продуктах?

Джафар утвердительно кивнул.

— Хорошо. Теперь последние инструкции. Никогда не звони мне, это ни к чему. Если будут проблемы, дашь сигнал снаружи и исчезнешь. И никаких визитов. Только раз в шесть дней приноси мне продукты и свежие газеты. Арабские, если можно. Если установится связь, как было оговорено, ты немедленно придешь ко мне за новыми инструкциями. Ты хорошо понял?

— Да, Насер.

— Как все прошло в Лондоне и в Испании?

— Очень хорошо. Меня хорошо приняли, и я многому научился.

—  Иншалла.Ты всегда был одним из наших лучших членов. — Лицо ливанца разгладилось. — А теперь иди, брат мой… И будь осмотрителен.

Когда Джафар закрыл дверь и крепко запер ее, Делиль погасил в гостиной все светильники и снова занял свой пост возле окна. И вскоре увидел, как его сообщник удаляется по улице. Никто не пошел за ним следом.

Жан-Лу Сервье погасил старинную лампу над письменным столом и, не вставая, отодвинул стул. Он был у себя дома, возле Бастилии, и только что завершил составление отчета по аудиторской проверке, заказанной лондонским фондом венчурного капитала. Это означало конец утомительной работы. Он нуждался в передышке. Слишком много дел одновременно, слишком много суеты.

Перейти на страницу:

Похожие книги