Читаем Время скорпионов полностью

Проехав около получаса по извилистой тенистой дороге, обсаженной плотной стеной высоких хвойных деревьев, автобус остановился возле белой бетонной будки. По мере того как они удалялись от Сен-Жорж-д’Орак, пейзаж словно бы скрывался за плотным занавесом тумана. И все же постоянно был здесь, вокруг них, невидимый и мрачный.

Ступив на влажное шоссе следом за женщиной с девочкой, Амель вздрогнула. Она заметила сгущающийся туман и слабое белесое свечение одинокого фонаря, не дающего ни света, ни утешения, потом чуть дальше, внизу, в двух или трех сотнях метров, разглядела пятна призрачного света, в которых едва угадывались угловатые и приземистые контуры первых деревенских домов.

Автоматическая дверь закрылась, и вскоре автобус поглотила ватная темнота.

На противоположной стороне дороги ее попутчиц ждал мужчина. Девочка бросилась к нему в объятия, ее мать робко обняла его. Отец, муж. Семья. Амель почувствовала, что они не могут решить, заговорить ли с ней, предложить ли подвезти. Но Амель не знала, куда ей идти в этой дыре, и они в конце концов отвернулись и сели в машину.

Вскоре ее шум затих.

Прошло десять минут, Жан-Лу Сервье не объявлялся. В обманчивой тишине все сгущающегося удушливого тумана тонули все звуки. Амель было не по себе. Она замерзла, ее уязвляло одиночество, зависимость от малознакомого человека. Нащупав в сумке мобильник, она набрала какой-то номер, чтобы ощутить связь с остальным миром. Никакого сигнала. Телефон только согласился показать ей время и подтвердить, что она не опоздала.

Следующие минуты Амель провела все в той же оглушающей тишине и сожалениях о своем безрассудстве. Она взялась за сумку: пойти в деревню и найти бар, любое открытое заведение, откуда можно позвонить.

— Сегодня вечером прохладно, не так ли?

Молодую женщину удивил не столько голос Сервье, сколько его неподвижный силуэт возле одного из столбов будки. Она не видела, как он подошел. Когда первое изумление прошло, она смогла различить доброжелательную улыбку. Амель захотелось подойти к нему, но напряжение не отпускало, и она не двинулась с места.

— Я думала, ты забыл.

Вместо ответа, Жан-Лу подхватил ее дорожную сумку и велел ей идти за ним. Она обратила внимание на его немного скованные движения:

— У тебя что-то болит?

— Неловкое падение. Поскользнулся в тальвеге. [243]

— А что это?

— Что-то вроде расселины. Извини, что заставил ждать. Хорошо доехала? — Они дошли до дороги, пересекающей шоссе метрах в двадцати от автобусной остановки. Там их ждал забрызганный грязью темный «лендровер».

Амель сообразила, что после отъезда семьи с девочкой не слышала звука мотора. Это показалось ей невозможным. Значит, Сервье уже был здесь… Он не опоздал.

— Ну, как поездка?

— Ах да, поездка. Извини. Утомительная. — «Он ведь и не говорил, что опоздал». Молодая женщина слишком устала, чтобы размышлять. — Долгая. Умираю от усталости.

Путешествие продолжилось, столь же мучительное, как до Монистроля. Сервье заранее, прежде чем включить отопление, сообщил, что им еще предстоит проделать изрядный путь.

Сначала Амель пыталась следить за дорожными указателями, перекрестками: Ланжак, Сог, Грандрие. Вскоре она отказалась от своей затеи: в салоне становилось все жарче и, совсем осоловев, она поудобнее устроилась на сиденье.

— Куда мы едем?

— В одно место, куда я люблю приезжать, когда… Короче, в одно место, которое я очень люблю.

— Это дом твоих родителей?

— Нет.

— Где живут твои родители?

— Они умерли.

Тон его ответа, невызывающий, тоскливый, резко оборвал разговор. Амель вновь занялась дорогой, но повороты и волны теплого воздуха вскоре одержали верх над ее волей. Глаза ее закрылись… И открылись, только когда внедорожник затрясло. Они ехали по лесной дороге.

— Почти приехали. — Сервье увидел, как она резко выпрямилась.

Туман рассеялся. Деревья уступили место поросшей травой поляне, в центре которой в свете фар «лендровера» появилась двухэтажная ферма, вероятно старинная, с толстыми стенами из серого камня. За ней Амель разглядела второе строение, частично скрытое первым. Они объезжали его, чтобы подъехать с другой стороны, к входу в дом. Другая дорога, очевидно более проезжая, вилась до самого двора.

— Добро пожаловать в мой дом.

28.12.2001

Купающаяся в скупых лучах зимнего солнца незнакомая светлая комната без особого убранства, обставленная лишь мебелью из металла и грубого дерева, прочной, современной, — вот что увидела Амель, очнувшись от сна без сновидений.

Некоторое время, еще не готовая встретиться с миром, простирающимся за пределами ее временной спальни, она вспоминала свои пробуждения в непривычных и сменяющих друг друга местах и удивлялась своим ощущениям: телу тепло, а нос замерз.

Дом то и дело потрескивал. Будто приглашал двигаться, шевелиться. Молодая женщина спустила ноги на неприветливый, холодный пол, тут же отдернула их, затем торопливо натянула на себя брошенную на стул вчерашнюю одежду. Сначала носки.

Перейти на страницу:

Похожие книги