– Энергоемких. А-тэ-эф, например, аденозинтрифосфата. Гемоглобина еще, хотя сам по себе гемоглобин… впрочем, это частности. Поверьте мне, это нездоровая кровь, как у больного анемией и миастенией.
Тут вмешался Симонов:
– Аркадий Семенович! Может быть, вы так же ловко объясните и отсутствие дома в Сумраке, а?
– Увы-с. – Бермас отвернулся от окна, куда неотрывно глядел все это время. – Дом, знаете ли, не есть биологический объект. А я вообще-то биолог.
– И тем не менее? Неужели у вас нет никаких догадок?
– Да какие тут догадки? – пожал плечами научник. – Если их магия завязана не на Сумрак, а на что-то другое, скорее всего они защищают свое логово и от Сумрака, и от нашей магии, только и всего. С чего вы взяли, что дома в Сумраке нет? Может, его просто не видно?
– Тьфу ты! – Швед хлопнул себя по лбу. – Сказано же в Писании: «Не верь глазам своим».
Аркадий Семенович удивленно покосился на Шведа.
– Молодой человек, – сказал он с некоторым недоверием, словно подозревал, будто его дурачат. – Какое писание? Это Козьма Прутков!
– Правда? – смутился Швед. – Ну, извините, темен я… Но в любом случае о том, что дома просто не видно, я, к сожалению, вообще не подумал.
– А зря. – Бермас отошел от окна и приблизился к столу с чайником. – Это первое, о чем вообще нужно задумываться. Всегда, когда получаешь неоднозначную информацию, перво-наперво полюбопытствуй: «А не дурачат ли меня?» Как бы не половина существующих заклинаний сводится к маскировке или искажениям реальности, начиная прямо с женских косметических и заканчивая банальным отводом глаз.
Тут Аркадий Семенович шагнул к двери и открыл ее; в кабинет тут же вплыла вереница баллонов с водой. Было их, правда, не десять, а девять. Один за одним, словно в мультике, они описали плавную дугу и принялись нырять под стол, а там – строиться под стеночкой двойной шеренгой. Последний баллон под стол нырять не стал, наоборот, воспарил повыше и аккуратно приземлился на столешницу рядом с чайником. Секундой позже в кабинет вошел Витя.
– Оп-ля! – Он звонко щелкнул пальцами. – Принимай товар, Семеныч! Выгреб все, что было, так что десяти не получилось, извини.
– Да господь с тобой, голубчик, хватит и девяти! Благодарю покорно!
– Всегда пожалуйста, Семеныч! Кстати, по препаратам как, список готов? Если да, то давай, как будет окно – так и смотаюсь. Или у Рината?
– Еще не готов, Ринат как раз занимается. Как только будет готов – непременно позвоню.
– Договорились.
Витя отобрал у Бермаса баллон с водой и принялся наполнять чайник, а хозяин кабинета тем временем полез в шкафчик за чашками и прочими мелочами для чаепития, включая печенье, джем и даже конфеты.
– Так вот, – продолжил лекцию Аркадий Семенович. – Все основные трюки и фокусы приличных магов основаны на обмане противника. Никто не должен знать, насколько реально силен маг, поэтому надо выглядеть заметно более сильным или наоборот – совсем слабым. Никто не должен знать, насколько защищен твой дом, поэтому лучше, если дом вообще никому не виден. Улавливаете, Дима?
– Теперь улавливаю, – хмуро подтвердил Швед. – Жаль, никого не было глянуть на этот домик во втором слое…
– Сами не умеете пока?
– Пока не умею, – признался Швед. – Второй уровень, что вы хотите?
– Ничего, это дело наживное. Я, признаться, на второй слой тоже с трудом. Да и научился не так уж и давно. Я ведь, Дима, тоже второго уровня, да-с. Но вы не переживайте, научитесь, это лишь вопрос времени.
– Второго? – недоверчиво протянул Швед. – А выглядите выше.
– Это ли не лучшая иллюстрация к недавно сказанному? Я просто хорошо маскируюсь. Я не сильнее вас, Дима. Я всего лишь старше и опытнее.
– Понятно, – пробормотал Швед. – Впрочем, опыт – это уже немало.
– И опять разочарую вас, – сказал Бермас. – Я не удержался, заглянул в ваше личное дело. Так вот, оперативного опыта у вас несравненно больше, нежели у меня. Я – старый книжный червь, не более.
– В личное дело? – удивился Симонов. – А что, архив разве сохранился? Его ж вместе со старым офисом похоронили и оплакали!
– Я запросил николаевский филиал, только и всего. На звонки, правда, никто не ответил, но сервер работает, и пароли никто не менял.
Швед подумал, что после киевского надо будет поднимать еще и периферийные Дозоры по всей Украине, и от этой мысли ему стало дурно.