Понимала, что говорить ему это опасно, ведь у него были проблемы с сердцем, но… Я не вытерпела.
— Пап, — выдыхаю, беря себя в руки. — Я не хочу выходить за Рому.
Глава 43
— Пап, — выдыхаю, беря себя в руки. — Я не хочу выходить замуж за Рому. Не хочу этой свадьбы.
Неосознанно хватаюсь своими пальцами за его ладони, чуть сжимая. Дико волновалась, ожидая реакции отца, как он примет этот факт. Но понимала, что долго не могу ходить с этим на сердце, держа всё внутри.
— Почему? — летит непонимающий вопрос, на который у меня есть ответ, но его будет недостаточно, чтобы разорвать эту свадьбу. Да и уже слишком поздно, чтобы это сделать. Но я должна была поделиться этим с отцом.
— Мне кажется, — начинаю осторожно, сильнее сжимая его руки. — Рома не тот, кто мне нужен. Я не люблю его, пап. И вряд ли когда-нибудь сделаю это.
Замираю, говоря эти слова. Мне было реально страшно, как отреагирует отец.
— Уже поздно, Тина, — говорит он то, что я и так знала сама. — Уже слишком поздно. Я уверен, тебе будет хорошо с ним. Не сразу, но потом. Вам просто нужно сблизиться, съездить куда-нибудь вместе. Что насчёт моря?
Море… Лазурная вода, бьющиеся о берег волны, палящее солнце и жара. От которой помогает только мороженое, короткие шорты и… Воронов. Рядом с ним я мало что замечала, потому что этот мужчина постоянно притягивал к себе всё моё внимание.
— Это не поможет, — обречённо произношу, понимая, что здесь уже ничего не исправишь. И дело было не в самом Роме, который пытался подложить меня под Маликова, не видя других выходов из ситуации.
А во мне.
Не тянуло меня к нему так, как это было с Кириллом. Я не испытывала того, что чувствовала с Вороном. И это пугало и раздражало одновременно. Мужчина въелся мне в кожу, в мысли, отказываясь отдаляться.
И я этого не хотела. Наоборот, меня тянуло к нему словно магнитом, отчего теряла голову. Посылала свои принципы в самое пекло и только и делала, что наслаждалась. Не сексом. А нашей близостью. Фразами, разговорами.
Мне было достаточно их. А если и нет…
То почему мне нравилось проводить с ним время даже тогда, когда мы прогуливались по улицам Либерии?
— Жарко, — жалуюсь, закрываясь ладонью от палящего солнца. — И я хочу пить. Давай зайдём куда-нибудь?
Поворачиваюсь в сторону Кирилла, наблюдая за вальяжно шествующим в одних шортах и рубашке мужчиной. Ему вообще плевать на эту адскую жару? Натянул очки на глаза, руки в карманы, и всё? Только мне в этих коротких шортах и топике было жарко?
— Выбирай, — кидает легко эти слова, приподнимая уголки губ.
Поднимаю ладонь вверх, пальчиком дотрагиваясь до губы. Показательно покачала головой, останавливаясь и осматриваясь по сторонам. Повсюду сновали люди, мешая сконцентрироваться, поэтому с ходу выбрать место так просто не смогла.
Внезапно ладонь оказывается на моей талии, окутывая своим теплом.
— Я уже выбрал сам, — звучит его приятный голос, и я не сопротивляюсь, когда он делает несколько шагов вперёд, притягивая меня к себе. Иду следом, стараясь не обращать внимание на сжимающие моё тело пальцы. Которые только несколько часов назад скользили по коже, забираясь в самые укромные уголки.
Мы подходим к простому магазинчику, и я не сразу замечаю его убранства. Довольно-таки бедный, ничем не выделяющийся из других.
— Рамира, рефрескос*, — девушка, которую, судя по всему, звали Рамира, улыбается, кивает и поднимает ладонь, соединяя вместе большой и средний палец, показывая обычное «окей».
— Ты знаешь её? — спрашиваю, посматривая на Кирилла. Сейчас он был таким… Простым? — Спал с ней?
В ответ мне летит кривая усмешка и Ворон поворачивается в мою сторону всем корпусом, резко дёргая на себя. Резко начинаю падать на него, упираясь ладонями в твёрдую грудь. Отделалась мимолётным испугом и колотящимся сердцем, но сразу же пришла в себя, стоило увидеть губы мужчины вблизи.
Внезапно Кир наклоняется, свободной ладонью тянется к моему лицу и заправляет прядь волос за ухо. От этого простого и в то же время приятного движения покрываюсь мурашками, слыша, как сердце на долю секунды останавливается.
Горячее дыхание обжигает ухо, и я слышу следующие слова:
— Ревнуешь? — шепчет мой искуситель, отчего мне хочется провалиться сквозь землю. Нет-нет-нет, я ни чуточки не ревновала! Просто… Резко стало неприятно. И тяжело.
Но после другой его фразы чувствую взявшееся из ниоткуда облегчение:
— Не бойся, — цепкие и ровные зубы кусают меня за мочку уха, отчего сердце пропускает слабый удар. — Я сплю только с тобой. Потому что мне нравится, и никто другой больше не нужен.
Вспоминая те слова, я чувствовала, что мне становилось легко. Понимала, что Кирилл игрался со мной. Но в душе надеялась, что это было совсем не так. Может, это всё-таки не игра и он считает меня не только обычной подстилкой?
— Ладно, пап, — резко произношу, вставая. — Забудь, что я сказала.
Слова давались тяжело, как и улыбка, которую старалась выдавить через силу.