Дмитрия попаданец не чувствовал, только иногда ощущал — здесь! Похоже, они становятся единым целым в одном теле.
Очередь, несмотря на многолюдье, шла быстро, хотя и не без спора. Дмитрий, глядя на соседей, в большинстве таких же мелкопоместных детей боярских, оценивающе щупал подбородок. Сегодня он впервые в этом теле побрился. Впервые не в плане возраста, а в силу традиции.
При достославном царе Федоре Алексеевиче и регентше Софье Алексеевне, когда он был в младенчестве и постепенно рос, все было по-старому. Борода, которой взрослый мужчина был награжден самим Всевышним, была у каждого. Но нынешний государь, попавший в тенета богом проклятых иноземцев, осерчал на бороды и приказывал их сбривать.
Дмитрий-попаданец, в отличие от множества мужчин этой эпохе, суровому требованию государства только обрадовался. Всю жизнь ведь в далеком ХХI веке брился, каждый день. И в средневековье собирался сделать то же самое. Поэтому, при первой же возможности,поспешил от бороды избавиться. Не сам, конечно, лезвие для бритья в это время не зря называется опасным по конкретной причине. Сходил к цирюльнику, не пожадничал на серебряную денежку.
Цирюльник не зря специально поставили у пункта сбора дворян чуть ли не самим царем, чтобы дворяне были по европейски культурными и бритыми. Но дети боярские не спешили менять облик и держались за бороды до последнего, хотя и не ожесточенно. Чувствовалось, надавят на них посильнее, они и без спора сдадутся
Так или иначе, Дмитрий побрился едва ли не первым. Ничего, не мытьем, так катаньем государство победит, к концу XVIII века бородатые дворяне уже будут шокирующим исключением. Борода при Екатерине II будет ассоциироваться исключительно с простонародьем, в первую очередь с крестьянами.
И лишь после этого пошел к проверке, постояв в очереди. Поначалу его принимал рыжий канцелярист (по-старому подьячий), который споро записал данные сына боярского Дмитрия Кистенева, выжидательное поглядывая на посетителя.
Саша взгляды понял правильно, опираясь на опыт Дмитрия и на собственные знания о прошлом, полученные в университете. Солидный кус добротный копченной лосятины, специально взятый на подмазку подьячего, практически открыто был передан из рук в руки в присутствии других подьячих и посетителей. Таково было время, взятка не осуждалась и была своего рода компенсацией за недостаточное и несвоевременное государственное жалованье.
Кус был осмотрен, обнюхан и даже надкушен. Служащий заурчал, довольный. Подношение было соразмерено его положению. В книге появилась отметка «прибыл своевременно и в достатке» без какой-либо проверки и придирок. Первый этап был легко пройден. А вот следующие будут более строгими. Впрочем, это в последующие дни.
А пока Дмитрий решил, не спеша, погулять по столице. Москву ХХI века он знал неплохо, как провинциал, разумеется, проучившись пять лет в университете. Культурные и исторические центры, транспортные связки, известные театры и кинотеатры были им посещены неоднократно.
Но Москва начала ХVIII века сильно отличалась и далеко не в лучшую сторону. Да, с экологией здесь лучше, бензином и всякой химией воздух и окрестности очевидно не травили. Зато многочисленные очаги давали много дыма. В отдельных случаях создавалось практически некое подобие смога. Брусчатка даже вблизи Кремля появлялась только эпизодически, а в основном улицы были земельными, как проселочные дороги, что предусматривало грязь и огромные лужи. Если добавить к этому навоз, нечистоты, местами смердящие трупы собак и кошек (если не больше), то Дмитрий постепенно, по мере неспешной прогулки, начал пересматривать превосходную оценку российского средневековья.
Вблизи Кремля располагался большой рынок. Несмотря на будний день, народу здесь толкалось много. Что поделать, — столица! В ней всегда много бездельников и праздношатающейся публике.
Вкусные запахи разу притянули его к рядам с пищей. Дмитрий приценился к жареным курицам. По осенней поре продукты стоили дешево и он не удержался, купил парочку — сочных, истекающих соком, еще отдающих жаром большой печи. Парочка — семь серебряных копеек. Благодать!
В оружейном ряду задержался около колюще-режуще-стреляющих экспонатов. Оружия было всех типов, на любой вкус и глубину кошелька. Но покупать, несмотря на большой соблазн, он не собирался. Во-вторых, у него был пусть бедненький, но все-таки комплект вооружения, ну а, во-первых, и это было самое главное, денег было в обрез. Падать в финансовую пропасть можно бесконечно, хоть всю жизнь, хоть на хронологическом отрезке в три века.
Попускав слюну и дав себе слово купить дорогую саблю в золоте и драгоценных камнях, как только разбогатеет, пошел дальше.
Ряды одежды и обуви его особенно не интересовали. Штуки различного полотна, кафтаны и рубахи найдут других хозяев. Проведя их равнодушным взглядом, пошел дальше.