– Скажем, пятьсот тысяч рублей на счет новгородского приюта, – словно не слушая ее, продолжал Леонид, – которые сразу бы решили много бытовых и хозяйственных проблем. Капитальный ремонт дома, современная техника, кухонное оборудование и прочие вещи…
– Никаких маркеров, – жестко повторила Барыня.
– Как скажете, – пожал плечами Козулин, легко отступая. – Но Волховского и Синицына мы можем увидеть?
– Только в присутствии господина Забиякина и меня, – сразу же поставила условие женщина, сжимая амулет. – Агафон, найди мне Синицына и Волховского. Приведи их в мой кабинет. Срочно.
Хромец появился довольно быстро. Рядом с ним семенил испуганный Васька, еще больше сжавшийся в комок от большого количества народа, набившегося в одно помещения. Он узнал людей, которые несколько лет назад приезжали в приют и что-то искали. Ворон тогда правильно сказал: «вынюхивали как ищейки».
– Здрасте, – получив легкий шлепок по спине, промямлил пацан.
– И тебе не хворать, – кивнул Леонид, развернувшись в его сторону. – А где Волховский?
– Не нашел, – виновато развел руками Агафон. – Он же с утра в город ушел. До сих пор не появлялся. Где мне его разыскивать?
– Ваши дети в одиночку выходят за пределы приюта? – удивленно спросил маг Куроедов. – Не слишком ли рискованно?
– Обычно мы начинаем выпускать детей с четырнадцати лет, – спокойно ответила Белова. – Но Викентий умный и рассудительный мальчик. И с дисциплиной у него все хорошо. Поэтому я разрешаю ему по выходным дням гулять по городу.
– Мы все поняли, – заторопился Козулин и повернулся к магу. – Трофим, можешь осмотреть мальчика.
– Я бы предпочел наедине, – проворчал маг. – У вас есть отдельная комната?
– Не разрешаю, – твердо стояла на своем Белова. – Садитесь в уголке и делайте свое дело.
Мирон с уважением посмотрел на женщину, не дающую посетителям возможности вести себя по-хозяйски. Таким только разреши – на шею сядут и начнут указывать.
Недовольный Куроедов подозвал мальчишку, и они оба отошли к дальним шкафам. Сев на стулья друг напротив друга, стали о чем-то беседовать. Маг продемонстрировал несколько амулетов и сказал, что беспокоиться не стоит. Эти артефакты позволяют выяснить принадлежность человека к определенному Роду. Не совсем точно, как маркеры крови, но с приближением в шестьдесят-семьдесят процентов. Обвешав Ваську этими амулетами, Куроедов стал пассировать руками, начав с макушки и заканчивая в районе пупка. Марье Дмитриевне такие действия показались шаманским кривлянием, не более того. Да и что взять с человека, живущего на землях, исповедующих шаманизм? Вероятно, некоторые приемы взял у местных колдунов.
Белова с радостью наблюдала, что ничего у приезжих не получается. Синицын вообще без искры, хоть убейтесь разыскивать ее! И уж точно мальчик не из рода Мамоновых. Женщина молила бога, чтобы Викентий не появился сейчас в приюте. Пусть гуляет по Новгороду до самого вечера. Она даже простит ему опоздание в этот день! Не зная почему, основываясь лишь на своих эмоциях и неосознанных страхах, Белова не хотела своими руками отдавать Вика в руки этих людей.
– Можешь идти, – наконец, Куроедов отстал от Васьки и на вопросительный взгляд эмиссара отрицательно покачал головой. – Теперь можно точно сказать, что этот молодой человек не интересует нас.
– Иди в свою спальню и поищи Волховского, – негромко произнесла настоятельница. – Агафон, проследи.
– Да, Марья Дмитриевна, – Хромец подтолкнул мальчишку, и они оба покинули кабинет.
На некоторое время воцарилось молчание. Настоятельница ждала, что неприятные гости сразу же покинут ее кабинет, но у Козулина были свои соображения. Он кивнул своим помощникам, и подавая пример, сам прочно утвердился на стуле.
– С вашего соизволения мы еще подождем немного, – посмотрев на свои наручные часы, вежливо произнес эмиссар. – Надеюсь, не выгоните?
– Так все равно не уйдете? – безнадежно произнесла Белова.
– Нет. Мы же на службе, Марья Дмитриевна, – улыбнулся он. – Может, чайком угостите?
Не говоря ни слова, хозяйка приюта потянулась к трубке телефона внутренней связи, набрала короткий номер и бросила:
– Макар, приготовь чай на пять персон. Печенье, конфеты… Да, в мой кабинет.
Положила трубку, и чтобы хоть как-то разговорить гостей, спросила:
– Кто является матерью разыскиваемого мальчика? Надеюсь, не секрет?
– Почему секрет? – пожал плечами Козулин. Он сидел на стуле, закинув ногу на ногу, и размеренно покачивал ею, любуясь блеском туфли. – Мать из рода Гусаровых. Аксинья Федоровна Мамонова, урожденная Гусарова, третья жена нашего хозяина.
– И где она сейчас? – под сердцем у Беловой неприятно захолодело.
– Информация не для разглашения, – в голосе Козулина прорезались металлические нотки. – Будет лучше, если вы не будете проявлять интерес к этой теме. Или он у вас появился, Марья Дмитриевна?
– Мне абсолютно безразлично, – взяла себя в руки Белова. – Все дети в нашем приюте имеют фамилии, данные им родителями. Даже богатые дворяне стараются оставить какой-то след, чтобы в будущем помогать отпрыскам. Ничего удивительно, что я поинтересовалась личностью матери.